Дифференциация и индивидуализация уголовной ответственности и наказания

Аспирант кафедры уголовного права Курского Государственного Технического университета

Дифференциация уголовной ответственности

Под дифференциацией понимается расчленение, различение отдельного и частного при рассмотрении, изучении чего-либо [24: с.163]. Данное определение демонстрирует установление различий между составными частями единого целого или чего-то, что может быть объединено более общим понятием.

В доктрине уголовного права отсутствует единый подход к определению сущности и значения дифференциации уголовной ответственности.

Г.Л. Кригер, рассуждая о дифференциации ответственности, пишет: «Дифференциация ответственности заключается в определении форм ответственности и их классификации применительно к целым группам (видам) социально типичных антиобщественных проступков. … Это, по сути дела, есть конкретизация пределов ответственности на базе и в рамках единого основания ответственности. . Дифференциация ответственности … является исключительной прерогативой законодателя, который определяет в более или менее типизированном виде объем и пределы соответствующей юридической ответственности, связывая их с определенными критериями и признаками, закрепленными непосредственно в законе» [17: с.115-116].

Т.А. Лесниевски-Костарева рассматривает данное понятие как градацию, разделение, расслоение уголовной ответственности в уголовном законе, в результате которого законодателем устанавливаются различные уголовно-правовые последствия в зависимости от типовой степени общественной опасности преступления и типовой степени общественной опасности личности виновного [21: с.63]. По нашему мнению, данное определение немного неточно, — прежде всего, из-за включения термина «градация», который подразумевает последовательность, постепенность, переход от одного к другому, от низшей ступени к высшей, или наоборот» [6: с.115], т.е. изменение, происходящее в какой-либо одной плоскости. Дифференциация же происходит в нескольких различных измерениях: по формам, видам и объему.

П.В. Коробов понимает под дифференциацией установление государством в уголовном законе различного объема неблагоприятных уголовно-правовых последствий для лиц, совершивших преступления, основанное на учете характера и степени общественной опасности содеянного, личности и степени общественной опасности виновного [11: с.40]. На наш взгляд, приведенное определение заслуживает критики: во-первых, кроме объема, стоило бы отдельно указать на форму и вид таких последствий; во-вторых, о степени общественной опасности можно вести речь только применительно к личности субъекта преступления, а не к субъекту как таковому; в-третьих, автор говорит только о неблагоприятных уголовно-правовых последствиях, однако среди последних в рамках дифференциации уголовной ответственности можно выделить и такие, которые сложно отнести к неблагоприятным (ст.ст.75, 76 УК РФ).

Положительной чертой, общей для приведенных выше дефиниций, является их развернутость, позволяющая отразить не только ее сущность, но и свойства дифференциации как явления, а также ее основания.

С.Г. Келина предлагает более лаконичное определение: «Дифференциация заключается в разработке на уровне закона такого разнообразия мер уголовно-правового характера, которое в наибольшей мере соответствовало бы разнообразию типов преступлений и лиц, их совершающих» [8: с.69].

Е.Е. Пухтий определяет дифференциацию уголовной ответственности как «осуществляемое законодателем разделение уголовной ответственности, изменение ее пределов на основании указанных в уголовном законе обстоятельств путем выделения различных ее форм, видов и размеров» [25: с.7-8].

И.Ф. Дедюхина подразумевает под дифференциацией ответственности «выделение законодателем условий и обстоятельств, при которых возможно или необходимо изменение объема и вида уголовной ответственности» [5: с.119]. Приведенное определение имеет, на наш взгляд, серьезный недостаток: автор не рассматривает с позиций дифференциации возможность освобождения от уголовной ответственности.

А.В. Васильевский трактует рассматриваемое понятие как закрепление различий в уголовном законе ее вида, размера и характера [3: с.10].

Таким образом, все без исключения авторы приведенных определений едины в том, что уголовная ответственность дифференцируется законодателем на стадии конструирования норм уголовного закона.

В уголовно-правовой литературе имеют место и такие точки зрения, авторы которых отождествляют дифференциацию ответственности с другими уголовно-правовыми институтами. В частности, ряд ученых не проводит различий между индивидуализацией и дифференциацией ответственности [10: с.91; 19: с.90; 22: с.57; и др.]. Другие рассматривают данное понятие излишне широко, полагая, что индивидуализация ответственности и наказания охватываются понятием дифференциации [28: с.94; 27: с.72]. Третьи вообще не используют рассматриваемый термин, говоря об индивидуализации ответственности (наказания) в законе и в суде [1: с.6-9; 7: с.11].

Представляется, однако, что дифференциация и индивидуализация ответственности могут и должны быть четко разграничены по следующим основным признакам: 1) по субъекту: дифференциация ответственности устанавливается только законодателем, в то время как индивидуализацию осуществляет правоприменитель , квалифицируя деяние и устанавливая обстоятельства его совершения; 2) по времени осуществления: дифференцируется уголовная ответственность в процессе создания уголовно-правовых норм, а индивидуализируется — после совершения конкретного преступления и применительно к конкретному лицу; 3) по пределам: индивидуализация ответственности осуществляется правоприменительным органом в тех «границах усмотрения», которые были установлены законодателем при ее дифференциации.

Таким образом, дифференциация уголовной ответственности выступает объективной предпосылкой для индивидуализации.

Некоторые ученые не разграничивают между собой дифференциацию и классификацию уголовной ответственности по признаку общественной опасности деяний [23: с.17]. Между тем, при дифференциации происходит выделение из одного общего понятия нескольких составляющих, тогда как классификация представляет собой обратный процесс: отдельные явления упорядочиваются по признакам, образуя единую систему. По понятной причине классификация зачастую преследует иные, несвойственные дифференциации цели. Взаимосвязь же данных уголовно-правовых институтов, по мнению большинства ученых, сводится к тому, что классификация деяний в уголовном законе выступает основой для дифференциации уголовной ответственности [20: с.10-11; 12: с.166; и др.].

В исследованных нами определениях понятия дифференциации уголовной ответственности авторы, закрепляя в большинстве случаев основания дифференциации, определяют их различно.

Под «основанием» в русском языке понимается «опорная часть, основа; существенный признак, по которому распределяются явления, понятия» [24: с.464]. Существует множество различных мнений по поводу того, что же относится к числу оснований дифференциации уголовной ответственности, какие существенные для целей дифференциации признаки предусмотрены в уголовном законе.

Так, Н.М. Кропачев указывает на общественную опасность преступления как основание дифференциации уголовной ответственности [15: с.363]. С приведенной точкой зрения сложно согласиться, поскольку в общепринятом понимании, общественная опасность деяния является основанием для его криминализации, а последняя не отражает процесса дифференциации в рамках уголовного закона [13: с.6; 21: с.365].

Г.Л. Кригер основанием дифференциации ответственности называет характер и степень общественной опасности преступления; А.И. Коробеев , помимо указанных выше, выделяет личность преступника [17: с.126; 9: с.165-166]. А.В. Васильевский занимает аналогичную позицию, называя в качестве основания дифференциации характер и степень общественной опасности деяния и личности, а также ряд других обстоятельств [4: с.70]. Подобное определение, по нашему мнению, не совсем корректно, так как характер общественной опасности служит основанием установления уголовной ответственности, а не ее дифференциации.

На наш взгляд, следует согласиться с позицией, высказанной Т.А. Лесниевски-Костаревой и поддержанной другими авторами, в соответствии с которой основанием дифференциации уголовной ответственности признается типовая степень общественной опасности содеянного и типовая степень опасности лица, совершившего преступление [21: с.56; 26: с.113].

Ю.Б. Мельникова под основанием подразумевает характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного и обстоятельства, смягчающие и отягчающие ответственность [23: с.105]. Подобная позиция вызывает ряд возражений. Во-первых, как нами было указано выше, характер общественной опасности не может выступать основанием для ее дифференциации. Во-вторых, как обоснованно замечают Л.Л. Кругликов и А.В. Васильевский, «конкретные данные, характеризующие личность, … важны в плане индивидуализации уголовной ответственности и наказания» [18: с.67]. В-третьих, смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства учитываются в процессе индивидуализации наказания, и рассматриваться в контексте дифференциации, таким образом, не должны. К слову, в соответствии со ст. 37 ныне недействующего УК РСФСР 1960г., указанные обстоятельства именовались смягчающими и отягчающими ответственность, однако подлежали учету только при назначении наказания.

В рамках же дифференциации ответственности, как представляется, следует рассматривать квалифицирующие и привилегирующие признаки состава, отражающие в законе типовую степень общественной опасности преступления, а также предусмотренные законом случаи освобождения от ответственности. В науке уголовного права их принято считать не основаниями, а средствами дифференциации уголовной ответственности; условиями применения указанных средств дифференциации выступают определенные дифференцирующие обстоятельства [3: с.11; и др.].

Вызывает возражения позиция, сторонники которой к числу средств дифференциации относят смягчающие и отягчающие наказание обстоятельства, считая их «самостоятельным дифференцирующим уголовную ответственность институтом, который наиболее полно применяется при индивидуализации ответственности и способствует реализации принципов справедливости и гуманизма» [18: с.139-146]. А.В. Васильевский, в частности, указывает: «Институт смягчающих и отягчающих обстоятельств … это самостоятельный институт, который выполняет резервную функцию дифференциации уголовной ответственности» [3: с.19]. Некоторые авторы идут еще дальше, уравнивая в значениях отягчающие и смягчающие наказание обстоятельства и квалифицирующие и привилегирующие признаки состава преступления [14: с.64], что представляется нам недопустимым.

Обстоятельства, предусмотренные в ст.ст.60-63 Общей части УК РФ, подлежат учету при назначении наказания, и не могут рассматриваться ни как средства дифференциации, ни как факторы индивидуализации уголовной ответственности. Что же касается квалифицирующих и привилегирующих признаков, содержащихся в статьях Особенной части УК РФ, то данный институт имеет прямое отношение к дифференциации ответственности; кроме того, соответствующие признаки подлежат учету при индивидуализации ответственности в рамках конкретного уголовного дела.

Что касается норм, регламентирующих освобождение от уголовной ответственности, то они, как правильно замечает Г.Л. Кригер, являют собой компромисс между субъектом преступления и государством, который заключается в «освобождении от ответственности в обмен на совершение поступков, способствующих борьбе с преступностью, устраняющих вредные последствия преступления, обеспечивающих законную защиту прав и интересов потерпевших» [16: с.59].

Дифференцирующие обстоятельства весьма разнообразны по частоте применения, формулировкам, иным характеристикам; многие из них принадлежат к уголовно-правовым институтам, не призванным дифференцировать уголовную ответственность, однако сами эти обстоятельства в других институтах применяются в качестве дифференцирующих [26: с. 119]. Это крайне усложняет их классификацию. В целом, можно обобщить указанные обстоятельства в 2 группы: 1) объективные, влияющие на уголовную ответственность; 2) субъективные, обусловленные целями уголовной ответственности и наказания. К первой группе можно отнести пол, возраст и психофизическое состояние потерпевшего от преступления, наличие предварительного сговора на совершение преступления, форму вины относительно совершенного деяния и наступивших последствий, обстоятельства прекращения преступных действий, особые обстоятельства совершения преступления (например, состояние необходимой обороны, осуществление задержания лица, совершившего преступление) и т.д. Ко второй — возраст субъекта преступления, его особое эмоциональное состояние, «устойчивость преступной установки» [2: с.73] (совершение лицом преступления небольшой или средней тяжести впервые), и др. Приведенная классификация в известной мере условна, ибо преимущественная часть дифференцирующих обстоятельств с равным успехом может быть отнесена к каждой из выделяемых нами групп.

Таким образом, рассмотрев институт дифференциации ответственности через призму ее оснований, средств и дифференцирующих признаков, можно сделать вывод, что под дифференциацией уголовной ответственности следует понимать обусловленное типовой степенью общественной опасности деяния и типовой степенью общественной опасности личности субъекта преступления разделение в уголовном законе форм, видов и объема уголовной ответственности путем установления различных уголовно-правовых последствий для лиц, совершивших преступления.

1. Бабаев М.М. Индивидуализация наказания несовершеннолетним. — М., 1968.

2. Беляев Н.А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации. — Л., 1986.

3. Васильевский А.В. Дифференциация уголовной ответственности и наказания в Общей части уголовного права: Автореферат дисс . … канд. юр. наук. — Н.Новгород, 2000.

4. Васильевский А.В. Дифференциация уголовной ответственности и наказания в Общей части уголовного права. Дисс . … канд. юрид . наук. — Ярославль, 2000.

5. Дедюхина И.Ф. Дифференциация уголовной ответственности с учетом возраста потерпевшего // Общество, право и государство: ретроспективы и перспективы. Материалы 51-й ежегодной научно-методической конференции преподавателей и студентов «Университетская наука — региону». — Ставрополь: Сервисшкола , 2006. – С. 199-122.

6. Женило М.Ю., Юрченко Е.С. Словарь иностранных слов. — Ростов н /Д., 2001.

7. Карпец И.И. Индивидуализация наказания в советском уголовном праве. — М., 1961.

8. Келина С.Г. Некоторые направления совершенствования уголовного законодательства //Советское государство и право. — 1987. — №5. – С. 65-71.

9. Коробеев А.И. Советская уголовно-правовая политика. — Владивосток, 1987.

10. Коробеев А.И., Усс А.В., Голик Ю.В. Уголовно-правовая политика: тенденции и перспективы. — Красноярск, 1991.

11. Коробов П.В. Дифференциация уголовной ответственности и классификация уголовно-наказуемых деяний. Дисс . … канд. юрид . наук. — М., 1983.

12. Коробов П.В. Классификация преступлений как основа дифференциации уголовной ответственности //Преступность и уголовное законодательство: реалии, тенденции, взаимовлияние: сборник научных трудов /Под ред. Н.А. Лопашенко . — Саратов, 2004. – С. 161-166.

13. Коробов П.В. Понятие дифференциации уголовной ответственности /Дифференциация формы и содержания в уголовном судопроизводстве. — Ярославль, 1995.

14. Костарева Т.А. Дифференциация уголовной ответственности //Журнал российского права. — 1998. — №9. – С. 54-64.

15. Кропачев Н.М. Общие вопросы применения мер ответственности за преступления /Уголовное право на современном этапе: Проблемы преступления и наказания. — СПб., 1992.

16. Кригер Г.Л. Дифференциация ответственности в современном российском уголовном праве //Уголовное право России: проблемы и перспективы /Под ред. д.ю.н., проф. С.В. Бородина, д.ю.н., проф. С.Г. Келиной . – М., 2004.

17. Кригер Г.Л. Дифференциация ответственности и индивидуализация наказания /Совершенствование мер борьбы с преступностью в условиях научно-технической революции /Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. — М., 1980.

18. Кругликов Л.Л., Васильевский А.В. Дифференциация ответственности в уголовном праве. — СПб., 2002.

19. Лебедев В.М., Побегайло Э.Ф., Скуратов Ю.И. Вступительная статья /Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации /Под ред. В.М. Лебедева и Ю.И. Скуратова. 4-е изд., перераб . и доп. — М., 2002.

20. Лесниевски-Костарева Т. А. Дифференциация уголовной ответственности. Теория и законодательная практика. — 2-е изд., перераб и доп. — М., 2000.

21. Малеин Н.С. Неотвратимость и индивидуализация ответственности //Советское государство и право. — 1992. — №11. – С. 50-58.

22. Мельникова Ю.Б. Дифференциация ответственности и индивидуализация наказания. — Красноярск, 1989.

23. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. — М., 1994.

24. Пухтий Е.Е. Преступления против семьи и несовершеннолетних: вопросы техники конструирования составов и дифференциации ответственности: Автореферат дисс ….канд. юр. наук. — Казань, 2004.

25. Сидоренко Э.Л. Отрицательное поведение потерпевшего и уголовный закон. — СПб., 2003.

26. Тер-Акопов А.А. Основания дифференциации ответственности за деяния, предусмотренные уголовным законом //Советское государство и право. 1991. — №10. – С. 71-78.

27. Яковлев А.М. Принцип социальной справедливости и основания уголовной ответственности //Советское государство и право. — 1982. — №3. – С. 88-94.

www.rusnauka.com

Спор о наличии или отсутствии у человека свободы выбирать линию поведения (о детерминизмеилииндетерминизмеего поступков) имеет многовековую историю. В индетерминизме основанием уголовной ответственности признавалась «злая воля» преступника, а оправданием применения мер принуждения служила необходимость покарать это зло, либо перевоспитать преступника, сделав его менее «злым».

Философы детерминистской школы предлагали различные основания для применения мер юридической ответственности к лицу, совершившему преступление. Представители французского материализмаXVIII векарассматривали преступление как аналог негативных природных процессов, стихийных бедствий, от которых следует оградить общество путём изоляции от него преступника;вульгарные материалистыискали причины преступного поведения в изначальной предрасположенности к нему конкретного человека, придя таким образом к теории «прирождённого преступника», а позже «опасного состояния» личности, которое также обуславливает необходимость применения мер «социальной защиты», в том числе превентивных. Вдиалектическом материализмедоминировала теория о том, что свобода воли есть «познанная необходимость», т. е. что поведение людей является волевым и ответственным постольку, поскольку они осознают общественные закономерности, оказывающие на него влияние и соразмеряют с ними свои поступки.

Ввиду такого разнообразия мнения относительно социальных основ уголовной ответственности, спорным является и вопрос о том, что является формально-юридическим основанием уголовной ответственности. Б. С. Утевский, например, считал основанием ответственности вину лица в широком смысле, понимаемую как совокупность обстоятельств, отрицательно оцениваемых судом и требующих привлечения лица к уголовной ответственности. Другие авторы считали основанием ответственности само по себе совершение преступления как юридический факт. В числе других оснований называются общественная опасностьдеяния, общественная опасность совершившего его лица (преступление — «только повод для принятия мер воздействия против лица, совершившего преступное деяние», состав преступления, совершение деяния, содержащего признаки установленного в законесостава преступления.

С.С. Алексеев выделял два звена, являющихся основанием ответственности: состав правонарушения и правоприменительный акт; А. Б. Сахаров называл в качестве основания уголовной ответственности состав преступления и личность; по другому мнению, основанием уголовной ответственности выступают состав преступления и само совершённое лицомпреступление(М.П. Карпушин, В.И. Курляндский и др.); Т. В. Церетели называет три равнозначных элемента, выступающих в роли основания уголовной ответственности (общественная опасность деяния, соответствие деяния признакам состава, описанного в законе, и вина) ] .

В рамках нормативистской теории уголовного праваполучило развитие мнение о разделении фактического (реального, социального) и юридического (формального) оснований уголовной ответственности. Такая позиция получила выражение, например, в ст. 51УК Республики Молдова 2002 года, где устанавливается, что:

(1) Реальным основанием уголовной ответственности являются совершённые вредные деяния, а юридическим основанием уголовной ответственности служат признаки состава преступления, предусмотренные уголовным законом.

Однако наиболее распространённым в теории является мнение о том, что основанием уголовной ответственности признаётся установление в деянии виновного всех признаков, соответствующих определённому составу преступления.

В действующем российском уголовном законодательствеэтот вопрос также разрешён в пользу последнего варианта (ст. 8УК РФ), похожие положения содержатся и в законодательстве многих зарубежных стран ] . Возможны и другие варианты законодательного разрешения проблемы. Так, УК Республики БеларусьиУК Грузиив качестве основания уголовной ответственности называют совершение преступления.

studfiles.net

Дифференциация и индивидуализация уголовной ответственности и наказания

Председатель Завитинского районного суда Амурской области:

Васильченко Алексей Викторович

Режим работы Завитинского районного суда Амурской области:

Режим работы приемной Завитинского районного суда Амурской области:

(обеденный перерыв с 12-00 до 13-00)

Прием ведет: помощник судьи Бондарь Олег Анатольевич

Прием ведет: помощник судьи Аксёнова Наталья Евгеньевна

Прием ведет: помощник судьи Шевелёва Виктория Валерьевна

Прием ведет: помощник судьи Назаренко Владимир Евгеньевич

(обеденный перерыв с 12-00 до 13-00)
Прием ведет: консультант Пономарев Александр Александрович

Гиперссылки на акты, регламентирующие деятельность приемной Завитинского районного суда Амурской области:

Дифференциация ответственности и индивидуализация наказания за преступление совершенное в соучастии

Дифференциация и индивидуализация уголовной ответственности как метод уголовно-правовой политики заключается в максимальном учете при привлечении к уголовной ответственности, квалификации преступлений и назначении наказания степени и характера совершенного лицом преступления, обстоятельств его совершения и некоторых личных характеристик виновного.

Дифференциация и индивидуализация отличаются субъектами и сферой реализации. Субъектом дифференциации уголовной ответственности является законодатель. Субъектом индивидуализации уголовной ответственности является суд, который выбирает наказание для конкретного лица из предусмотренного законом предписания о дифференциации уголовной ответственности. То есть дифференциация уголовной ответственности осуществляется только в области правотворчества, и сфера ее — уголовный закон; индивидуализация же уголовной ответственности осуществляется в процессе правоприменительной деятельности, и сфера ее — правоприменительный акт.

Дифференциация — важная ступень, предшествующая деятельности правоприменителя по индивидуализации ответственности и наказания. Чем больше сфера дифференциации, чем подробнее регламентировал законодатель усиление или ослабление ответственности; тем меньше сфера индивидуализации и свободы правоприменителя действовать по своему усмотрению, и наоборот. «Не существует непроходимой грани между дифференциацией и индивидуализацией ответственности (равно как между дифференциацией и индивидуализацией наказания): первая из них выступает в качестве необходимой предпосылки второй, в конкретном уголовном деле дифференциация опосредуется через индивидуализацию, через правоприменительный акт (постановление, определение, приговор)».

Уголовная ответственность дифференцируется (градируется) в нормах как Общей, так и Особенной части УК РФ (например, освобождение от уголовной ответственности регламентируется в Общей части, а квалифицированные и привилегированные составы — в Особенной части)..

Далее рассмотрим вопрос об основаниях дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности. Т.А. Лесниевски-Костарева полагает, что основаниями дифференциации уголовной ответственности являются типовая степень общественной опасности преступления и типовая степень общественной опасности личности виновного. По мнению А.И. Коробеева, дифференциация уголовной ответственности осуществляется главным образом в зависимости от характера и степени общественной опасности совершенного виновным преступления. В качестве дополнительного критерия учитываются особенности личности преступника, формы его вины. Ю.Б. Мельникова, кроме названных выше, относит к дополнительным основаниям смягчающие и отягчающие обстоятельства. Кроме того, в научной литературе существует и другое основание дифференциации — учет обстоятельств дела. Как видим, данный вопрос является дискуссионным в уголовном праве.

Соучастники несут уголовную ответственность на общих основаниях. Единственным основанием уголовной ответственности является наличие в содеянном признаков состава преступления (ст. 8 УК). Соучастники привлекаются к ответственности за преступление, в совместном совершении которого они принимали участие и объективную сторону которого выполнил исполнитель преступления, т.е. по одной и той же статье Особенной части УК. При этом деяния организатора, подстрекателя и пособника дополнительно квалифицируются по соответствующей части ст. 33 УК.

В соответствии с ч. 1 комментируемой статьи ответственность соучастников определяется характером и степенью фактического участия каждого из них в совершении преступления. Такое участие означает, что ответственность для соучастников наступает на одном и том же основании и в равных пределах. Однако единство оснований и пределов ответственности не означает равенства ответственности соучастников. На основании одной и той же статьи Особенной части УК и в пределах ее санкции каждый соучастник несет индивидуальную ответственность.

2. Дифференциация ответственности соучастников предопределяется разным их вкладом в совместно совершаемое преступление. По характеру участия имеются основные и второстепенные соучастники преступления. Наиболее опасной фигурой среди них является организатор преступления, наименее опасной — пособник.

Кроме характера участия ответственность зависит и от степени участия в совершении преступления. Например, один из соисполнителей может выполнить значительно большую часть объективной стороны преступления, что должно отразиться на индивидуализации ответственности.

Ответственность при совершении преступления группами лиц отличается от ответственности соучастников, помогающих исполнителю совершить преступление.

Исполнитель к уголовной ответственности привлекается только по статье Особенной части УК (ч. 2 ст. 34). Признаки состава преступления, совершенного исполнителем, указаны в соответствующей статье Особенной части УК.

3. Признаки состава преступления, вменяемого другим соучастникам, устанавливаются помимо статьи Особенной части УК еще соответствующими положениями ст. 33 УК. Поэтому согласно ч. 3 ст. 34 к ответственности организатор, подстрекатель и пособник привлекаются по статье Особенной части УК, устанавливающей наказание за совершенное преступление, и соответственно по ч. 3, 4 или 5 ст. 33 УК. Когда указанный соучастник одновременно участвует в непосредственном совершении преступления как исполнитель (соисполнитель), его ответственность наступает только по статье Особенной части УК без ссылки на ст. 33 УК.

4. В части 4 комментируемой статьи установлено, что лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в соответствующей статье Особенной части УК, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного этой статьей, несет уголовную ответственность за данное преступление в качестве его организатора, подстрекателя либо пособника (см. п. 22 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2007 N 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате». Здесь говорится о специальном субъекте (иностранный гражданин, должностное лицо, родители и др.). Вопрос о соучастии частного лица в преступлении со специальным субъектом является дискуссионным в теории уголовного права и сложным в правоприменении.

5. Из смысла правила о возможности участия частного лица в преступлении со специальным субъектом в качестве организатора, подстрекателя или пособника преступления следует, что его функция исполнителя (соисполнителя) как бы исключается.

В уголовном законе нет прямого указания на возможность участия частного лица как соисполнителя в преступлении со специальным субъектом. Это породило мнение, что частные лица ни при каких обстоятельствах не могут быть соисполнителями преступления.

Во-первых, в организованной группе и преступном сообществе, предусмотренных как признак состава преступления, независимо от характера выполняемых функций все члены таких объединений являются соисполнителями. Соисполнителями они остаются и в случаях совершения преступления со специальным субъектом при условии, что хотя бы один из них является таковым. Во-вторых, нормы УК, в т.ч. о соучастии, взаимосвязаны между собой. Поэтому ч. 4 ст. 34 необходимо рассматривать с учетом предписания, закрепленного ч. 2 ст. 33 УК об исполнителе (соисполнителе) преступления. Сравнительный их анализ приводит к выводу о возможности соисполнительства частного лица в преступлении со специальным субъектом, когда второй соисполнитель — специальный субъект. Такая возможность существует, если объективная сторона преступления позволяет какие-то ее действия выполнять любому лицу, а не только обладающему специальным признаком. Например, объективная сторона изнасилования состоит из двух обязательных действий, причем одно из них в виде насилия, применяемого к жертве, может осуществлять не только мужчина, но и женщина; именно поэтому она может быть соисполнителем группового изнасилования (см. п.10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.06.2004 N 11 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации».

6. В соответствии с ч. 5 ст. 34 УК при недоведении исполнителем преступления до конца по не зависящим от него обстоятельствам остальные соучастники несут уголовную ответственность за приготовление к преступлению или покушение на преступление. Приведенное правило основано на том, что соучастники несут ответственность на едином основании. Поскольку исполнитель отвечает за неоконченное преступление, то и остальные лица привлекаются к ответственности таким же образом.

7. Привлечение соучастников за неоконченное либо оконченное преступление так же, как и исполнителя, говорит о наличии некоторых элементов акцессорности в институте соучастия. Акцессорная теория соучастия исходит из автоматической зависимости ответственности соучастников от ответственности исполнителя. Все в соучастии предопределяется поведением исполнителя. В случаях, предусмотренных законом, на ответственность соучастников влияет ответственность исполнителя. Объединяя свои усилия, все соучастники должны быть осведомлены о деянии исполнителя. Именно исполнитель реализует окончательно замысел соучастников. От того, насколько ему удалось воплотить намерения соучастников, зависит ответственность каждого из них. Объем действий соучастников является одним и тем же при выполнении исполнителем как оконченного, так и неоконченного преступления. Однако если исполнитель смог осуществить лишь приготовление, то и действия соучастников квалифицируются как приготовление к преступлению.

Уголовная ответственность каждого соучастника строго индивидуальна, но в соответствии с законом определяется уголовно-правовой оценкой деяния, совершенного исполнителем.

8. Согласно ч. 5 комментируемой статьи за приготовление к преступлению несет уголовную ответственность также лицо, которому по не зависящим от него обстоятельствам не удалось склонить других лиц к совершению преступления. Здесь говорится о неудавшемся подстрекателе.

Неудавшееся подстрекательство имеется в случаях:

а) когда подстрекатель не смог уговорить лицо совершить преступление;

б) когда исполнитель согласился совершить преступление, но в дальнейшем никаких действий для его осуществления не предпринял, как по своей воле (в силу добровольного отказа), так и помимо воли (например, в связи со смертью).

В первом случае отсутствует обязательный признак соучастия — наличие не менее двух лиц, во втором случае — признак совместности. При неудавшемся подстрекательстве нет всех признаков соучастия, следовательно, термины «подстрекательство», «подстрекатель» — условные.

Назначение наказания за преступление, совершенное в соучастии осуществляется по общему правилу: все соучастники преступления ответственны в равном объеме за совершенное преступное деяние. Однако наказание назначается персонально каждому участнику преступления.

Соисполнители, как правило, несут более строгую ответственность по сравнению с другими соучастниками (организатор, подстрекатель, пособник), которые не принимают непосредственного участия в исполнении самого преступления, но роль организатора или подстрекателя бывает порой не менее опасной, чем исполнителя преступления.

Суд при назначении наказания должен разграничивать степень общественной опасности содеянного каждым из соучастников, все смягчающие и отягчающие обстоятельства.

Особым обстоятельством при назначении наказания соучастникам преступления является факт совершения одним из них действий, которые не охватывались умыслом остальных соучастников (эксцесс исполнителя).

В этом случае за эксцесс несет ответственность сам исполнитель, а остальные соучастники — только за действия, которые охватывались их умыслом (см. коммент. к ст. 36).

При назначении наказания соучастникам преступления должны учитываться и данные, характеризующие личность и положение каждого из них (кража совершена двумя соучастниками, один впервые совершает преступление, другой — при имеющемся у него опасном рецидиве вовлечение несовершеннолетнего в совершение преступления несколькими лицами, один из которых — родитель несовершеннолетнего).

При назначении наказания важно отношение каждого соучастника к характеру и размеру причиненного или возможного вреда. Например, соучастник во время совершения преступления просил не причинять вреда, а во время расследования дела и рассмотрения его в суде принимал активное участие в возмещении причиненного ущерба или морального вреда, и это должно учитываться при назначении наказания.

zavitnskiy.amr.sudrf.ru