Источники уголовного права рф федеральные законы

Понятие уголовного закона как источника уголовно-правовых норм

В уголовном праве принято выделять «материальные» и «формальные» источники норм уголовного права. Материальные источники — это материал, который кладется в основу уголовно-правовых предписаний: социальная практика в широком смысле слова, а также положения Конституции РФ и международно-правовые обязательства РФ. Формальным источником, отражающим способ выражения и закрепления (форму) уголовно-правовых норм, выступает уголовный закон.

Закон является основополагающим нормативным правовым актом в любой отрасли права, однако в уголовном праве он занимает особое место. Именно в уголовном законе в самом общем виде установлено, что является основанием уголовной ответственности, какие конкретно общественно опасные деяния признаются преступлениями и какие наказания или иные меры государственного принудительного воздействия могут быть применены клипам, виновным в их совершении.

Уголовному закону присущи все те признаки, которые свойственны любому закону как особому источнику нормативных правовых предписаний, а также некоторые особенности, вытекающие из специфики предмета уголовно-правового регулирования.

Основная специфическая черта уголовного закона обусловлена характером содержащихся в нем правовых норм: они (и только они) устанавливают основание и принципы уголовной ответственности, определяют, какие опасные для личности, общества и государства деяния являются преступлениями, какие наказания применяются за их совершение, каковы порядок назначения наказания, основания и условия освобождения от уголовной ответственности и наказания.

Другой особенностью российского уголовного закона является то, что согласно ст. 71 Конституции РФ его принятие относится к сфере исключительной компетенции федерального законодателя. Субъекты Федерации не вправе своими нормативными правовыми актами осуществлять уголовно-правовое регулирование. Следовательно, уголовный закон непременно имеет статус федерального закона.

Третья особенность уголовного закона сопряжена с процедурой его принятия: согласно ст. 8 Федерального закона от 13 июня 1996 г. № 64-ФЗ «О введении в действие Уголовного кодекса Российской

Федерации», проекты федеральных законов о внесении изменений и дополнений в УК могут быть внесены в Государственную Думу Федерального Собрания РФ только при наличии официальных отзывов Правительства РФ и Верховного Суда РФ. Никакому другому федеральному закону не присуще такое условие, связанное с процедурой рассмотрения его проекта в Государственной Думе. Безусловно, это связано со спецификой уголовно-правового регулирования, поскольку возложение уголовной ответственности существенно изменяет правовой статус лица, совершившего преступление. Можно отмстить, что указанная особенность подчеркивает, что социальная обусловленность (потребность) принятия нового уголовного закона должна иметь особую степень прочности.

Четвертая особенность уголовного закона вытекает из ч. 1 ст. 1 УК, согласно которой уголовное законодательство РФ состоит из Уголовного кодекса, а новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в него. Это означает, что единственным нормативным правовым актом, регулирующим вопросы уголовной ответственности, является особый уголовный закон — УК. Именно содержащиеся в нем положения цельно и всеобъемлюще формулируют основание уголовной ответственности, виды наказания и иных мер уголовно-правового характера, порядок их назначения, основания освобождения от уголовной ответственности и наказания, а также признаки конкретных преступных деяний. Никакие иные нормативные правовые акты (указы Президента РФ, постановления Правительства РФ, ведомственные нормативные правовые акты) непосредственно не могут регулировать вопросы уголовной ответственности. В этой связи уголовный закон признается единственным источником уголовно- правовых норм.

Разумеется, иные (подзаконные) нормативные правовые акты содержат положения, которые тесно связаны с нормами уголовного закона, так как необходимы для уяснения содержания многих из них. Однако в отличие, например, от гражданского законодательства, которое состоит из Гражданского кодекса РФ и принятых в соответствии с ним иных федеральных законов, а также включает гражданско-правовые нормы, содержащиеся в указах Президента РФ и постановлениях Правительства РФ, уголовный закон (УК) — единственный источник уголовно-правовых норм.

Из изложенного вытекает пятая особенность уголовного закона — существовать и применяться он может только в особой кодифицированной форме. Уголовный кодекс — это особого рода закон, традиционно присущий системе российского законодательства. Статья 3 УК устанавливает, что «преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только настоящим Кодексом». Тем самым в российской правовой системе подлежат применению только те уголовно-правовые нормы, которые включены в структуру кодифицированного уголовного закона — УК.

Всякий иной нормативный материал, необходимый с позиции применения положений УК и содержащийся в иных федеральных законах, нормативных правовых актах (указах) Президента РФ, постановлениях Правительства РФ и ряде других источников (об этом будет сказано ниже), важен лишь постольку, поскольку речь идет о применении норм УК; сами по себе, в отрыве от нормативных предписаний УК, эти акты регулировать уголовно-правовые отношения не могут.

Из содержания ст. 1 УК вытекает, что все вновь принимаемые уголовные законы не могут иметь самостоятельного применения, вследствие чего целью их принятия является корректировка положений УК или дополнение его новыми нормами. Поэтому новые уголовные законы не могут выступать в качестве самостоятельных, применяющихся наряду с УК законодательных актов. Отсюда типичное название таких уголовных законов — «О внесении изменений и дополнений в статью (статьи) . Уголовного кодекса Российской Федерации».

Таким образом, уголовный закон — это принятый высшим представительным органом Российской Федерации (Государственной Думой) нормативный правовой акт, который устанавливает основание уголовной ответственности, исчерпывающе определяет круг преступлений, виды наказаний за них, а также регламентирует остальные институты уголовного права, обеспечивающие уголовно- правовое регулирование.

Учитывая, что все уголовные законы должны включаться в УК, т.е. осуществлена их полная кодификация, можно заключить, что совокупность нормативных предписаний, сосредоточенных в УК, и составляет российское уголовное законодательство. Следовательно, исходя из буквального содержания ст. 1 УК, оно состоит исключительно из одного кодифицированного законодательного акта и не допускает возможности одновременного (параллельного) с нормами Кодекса действия других уголовных законов. Следовательно, понятия «Уголовный кодекс РФ» и «уголовное законодательство РФ» должны рассматриваться как полностью совпадающие, т.е. тождественные. Элементами российского уголовного законодательства как самостоятельной правовой отрасли какие-либо иные помимо УК уголовные законы быть не могут.

Именно в этой связи принято вести речь об уголовном законе (УК) как о единственном (в формальном смысле) источнике уголовно- правовых норм. Тогда как источником уголовного права в материальном смысле выступают Конституция РФ, общепризнанные принципы и нормы международного права, международные договоры РФ, решения Конституционного Суда РФ, судебная практика.

Однако при внимательном рассмотрении данного вопроса приходится признать, что помимо УК уголовно-правовые нормы фактически содержатся в Конституции РФ (ст. 19, 20, 54), Федеральном законе от 13 июня 1996 г. № 64-ФЗ «О введении в действие Уголовного кодекса Российской Федерации» (ст. 3, 5-7), постановлениях Государственной Думы по вопросам амнистии. В перспективе нормы уголовного права должны образовать «законодательство Российской Федерации военного времени» по вопросам уголовной ответственности за преступления против военной службы (ч. 3 ст. 331 УК). Кроме того, в формально-юридическом смысле к числу источников уголовного права следует также отнести общепризнанные нормы и принципы международного права, ратифицированные международные договоры РФ, а также постановления Конституционного Суда РФ и, с известной оговоркой, подзаконные нормативные правовые акты.

Конечно, такие важные для уголовно-правового регулирования источники, как Конституция РФ, международные правовые принципы и нормы, международные соглашения, решения Конституционного Суда РФ, участвуют в уголовно-правовом регулировании только в рамках, установленных УК, в связи с предусмотренными в нем запретами и иными нормами, конкретизируя содержание последних. Самостоятельное, автономное от нормативного материала, кодифицированного в УК, действие содержащихся в этих источниках уголовно-правовых норм исключено.

Таким образом, можно заключить, что уголовному праву присуща множественность источников, которые неоднородны по своей природе, юридической значимости и с разной степенью интенсивности используются в рамках уголовно-правового регулирования. Основополагающим нормативным правовым актом, обеспечивающим правовое регулирование в связи с совершением деяний, причиняющих существенный вред интересам личности, общества или государства, выступает именно уголовный закон (УК), а иные правовые акты способствуют правильному применению его норм.

www.grandars.ru

Источники уголовного права

Согласно ст. 1 УК РФ источником уголовного права является УК РФ 1996 г. Любые законы, устанавливающие или изменяющие уголовную ответственность, подлежат включению в УК РФ. Из этого указания ст. 1 УК РФ подавляющее большинство авторов делают вывод о том, что Уголовный кодекс является единственным источником уголовного права России.

В то же время, в силу ч. 2 ст. 1 УК РФ, уголовно-правовое значение имеют Конституция РФ и международные договоры России.

Последние применяются в качестве источников уголовного права в случае их ратификации в форме федерального закона (ст. 14 Федерального закона от 15 июля 1995 г. «О международных договорах Российской Федерации») и подлежат включению во внутреннее уголовное законодательство, т.е. в Уголовный кодекс (ч. 1 ст. 1 УК РФ).

В Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 10 октября 2003 г. «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации» (Бюллетень Верховного Суда РФ, 2003, N 12) указано, что международные договоры, нормы которых предусматривают признаки составов уголовно наказуемых деяний, не могут применяться судами непосредственно, поскольку такими договорами прямо устанавливается обязанность государств обеспечить выполнение предусмотренных договором обязательств путем установления наказуемости определенных преступлений внутренним (национальным) законом.

Однако в ряде случаев международно-правовые акты имеют непосредственное уголовно-правовое значение, без их включения в

УК РФ. Это, например, касается вопросов уголовной ответственности лиц, пользующихся иммунитетом в силу международных договоров и конвенций России.

Таким образом, можно говорить о том, что международно-правовые документы могут быть непосредственными источниками уголовного права, что прямо соответствует принципу приоритета международного права над национальным (ч. 4 ст. 15 Конституции РФ) и косвенно признается самим уголовным законом России (ч. 4 ст. 11 УК РФ – «4. Вопрос об уголовной ответственности дипломатических представителей иностранных государств и иных граждан, которые пользуются иммунитетом, в случае совершения этими лицами преступления на территории Российской Федерации разрешается в соответствии с нормами международного права.»).

Следовательно, Конституцию РФ и международно-правовые договоры России необходимо признавать источниками уголовного права.

Кроме того, в науке последовательно обосновывается положение о признании судебного прецедента источником уголовного права. (На этой позиции, например, стоит А.В. Наумов — статья в Российской юстиции за 1994 г. «Судебный прецедент, как источник уголовного права»).

Действительно, решения Верховного Суда РФ по конкретным уголовным делам содержат фактически обязательные для правоприменителя правила квалификации того или иного преступления, назначения наказания и иные решения, толкующие применение положений Уголовного кодекса. Однако судебный прецедент может быть только толкующим норму источником национального уголовного права — собственно преступность и наказуемость деяния должны определяться законодательно.

Кроме того, в силу конституционного правила о приоритете международного права и вступления России во многие международные организации, в качестве источников национального уголовного права необходимо расценивать также решения международных организаций (международных судов), имеющие непосредственное уголовно-правовое значение.

В частности, к подобным решениям относятся решения Европейского суда по правам человека, толкующие положения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, решения международных трибуналов: Нюрнбергского, по бывшей Югославии, по Руанде. Так как с 1 июля 2002 г. в силу вступил Римский статут Международного уголовного суда, то и решения последнего также в недалеком будущем станут источниками национального уголовного права России.

studopedia.ru

Источники уголовного права Российской Федерации (Ю.Е. Пудовочкин, «Журнал российского права», N 5, май 2003 г.)

Источники уголовного права Российской Федерации

В настоящее время особую остроту приобрела дискуссия о видах источников уголовного права. Появились отдельные публикации и монографии, защищены диссертации, обосновывающие признание в качестве источников уголовного права норм и принципов международного права*(1), норм Конституции РФ*(2), судебного прецедента*(3), отдельных законов, на которые сделаны ссылки в тексте УК РФ*(4), постановлений пленумов Верховного Суда РФ*(5).

На наш взгляд, сегодня пришла пора поставить точку в данной дискуссии и окончательно отказаться от ставшего догмой указания на УК как на единственный источник отрасли уголовного права.

Полагаем, что иерархия источников уголовного права может быть представлена следующим образом: Конституция РФ; общепризнанные принципы и нормы международного права; федеральные и федеральные конституционные законы РФ, в том числе и Уголовный кодекс РФ; постановления пленумов Верховного Суда РФ.

Конституция как источник уголовного права

Конституция Российской Федерации была принята в 1993 году на пике политического реформирования российского общества и в период действия УК РСФСР 1960 г. Поскольку эти два нормативно-правовых акта являлись порождением различных социально-экономических и политических условий, противоречия между ними были неизбежны. В связи с необходимостью преодоления этих противоречий и приведения уголовного законодательства в соответствие с Конституцией РФ в теории открыто был поставлен вопрос о признании норм Конституции источником уголовного права России.

Рассматривая Конституцию в качестве источника уголовного права, следует заметить, что она выступает и в качестве его материального источника, закрепляя или устанавливая определенный уклад общественных отношений в различных сферах жизнедеятельности и в качестве формального источника, устанавливающего ряд норм, непосредственно регулирующих уголовно-правовые отношения.

Несомненно, что первый из указанных аспектов влияния конституционных норм на уголовное право является более значимым в плане определения содержания уголовно-правовых норм. В данном случае влияние Конституции на уголовное право является как бы опосредованным, она влияет на уголовно-правовое регулирование в первую очередь через определение принципов и направлений уголовной политики.

Вместе с тем конституционные нормы могут выполнять и роль формального источника уголовного права, когда у суда возникают сомнения относительно конституционности того или иного уголовно-правового запрета. При этом проверке на соответствие Конституции могут подлежать как непосредственно нормы самого УК, так и иных федеральных законов и нормативных актов, которые определяют преступность деяния (например, в случае конструирования состава преступления при помощи бланкетных диспозиций).

В случае неопределенности при решении вопроса о том, соответствует ли Конституции РФ примененный или подлежащий применению по конкретному делу закон, суд, исходя из положений ч.4 ст.125 Основного закона, обращается в Конституционный Суд РФ с запросом о его конституционности. Детально процедура обращения определена как самим законом, так и Постановлением Пленума ВС РФ от 31 октября 1995 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами Российской Федерации Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»*(6).

Следует напомнить, что правом обращения в Конституционный Суд в соответствии с законом наделены и граждане, которые также могут подать жалобу на нарушение их конституционных прав тем или иным законом, подлежащим применению в конкретном деле, в том числе и в случае применения какого-либо закона в конкретном уголовном деле.

Практика подачи таких жалоб уже имеет место, и решение Конституционного Суда по ним оказывает непосредственное воздействие на практику применения уголовно-правовых норм, помогая правоприменителю уяснить истинное содержание соответствующих нормативных предписаний. Для примера можно привести жалобу гр-на С. на нарушение примечанием 2 к ст.158 УК РФ, примененным в его деле, конституционного права, гарантированного ч.2 ст.54 Конституции РФ*(7), а также жалобу гр-на Ш. в связи с несоответствием ст.265 УК РФ требованиям ч.1 ст.50 Конституции РФ*(8). По этим делам не было установлено противоречия между текстом УК РФ и Конституцией РФ.

Однако практике Конституционного Суда известны и решения обратного порядка. В частности, в 1995 году Конституционный Суд РФ признал, что положение ст.64 УК РСФСР о признании в качестве форм измены Родине бегства за границу или отказа возвратиться из-за границы противоречит Конституции РФ*(9), в связи с чем данная норма уголовного закона не могла быть применяема при разрешении соответствующих уголовных дел.

Решения Конституционного Суда Российской Федерации по тем или иным вопросам уголовно-правового характера признаются в науке судебными прецедентами и объявляются источниками уголовного права. В частности, К. В. Ображиев по этому поводу указывает: «Решением Конституционного Суда РФ о признании уголовно-правовой нормы не соответствующей Конституции России создается судебный прецедент нормативного содержания, являющийся источником уголовного права»*(10).

Однако, как нам представляется, в данных случаях в качестве источника уголовного права следует признавать не сам прецедент Конституционного Суда РФ, а нормы Конституции РФ, которые имеют непосредственное и прямое действие и не нуждаются в том, чтобы быть опосредованными решением Конституционного Суда. В подтверждение приведем выдержки из текста ст.79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» (в редакции ФКЗ от 15 декабря 2001 г. N 4: «В случае если решением Конституционного Суда Российской Федерации нормативный акт признан не соответствующим Конституции Российской Федерации полностью или частично либо из решения Конституционного Суда Российской Федерации вытекает необходимость устранения пробела в правовом регулировании, государственный орган или должностное лицо, принявшие этот нормативный акт, рассматривают вопрос о принятии нового нормативного акта, который должен, в частности, содержать положения об отмене нормативного акта, признанного не соответствующим Конституции Российской Федерации полностью, либо о внесении необходимых изменений и (или) дополнений в нормативный акт, признанный неконституционным в отдельной его части. До принятия нового нормативного акта непосредственно применяется Конституция Российской Федерации» (здесь и далее выделено мной. — Ю.П.)*(11). В силу изложенного считаем несостоятельным утверждение К.В. Ображиева о том, что в случае принятия Конституционным Судом решения о неконституционности той или иной нормы уголовного закона суды, применяющие эти нормы, должны ссылаться именно на конкретное решение Конституционного Суда РФ*(12). Ссылки на решения Конституционного Суда как на обоснование принимаемых судом общей юрисдикции решений не предусмотрены ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации», который прямо указывает, что в соответствующих ситуациях подлежат применению непосредственно нормы Конституции РФ.

Нормы Конституции могут выполнять роль формального источника уголовного права и в другом случае. Учитывая специфику регулируемых Конституцией общественных отношений, эти нормы содержат предписания принципиального характера. К числу таких предписаний следует отнести положения ст.19-22, 49, 50, 52, 54 Конституции РФ.

Общепризнанные принципы и нормы международного права как источники
уголовного права

Основой для признания принципов и норм международного права в качестве источников уголовного права в Российской Федерации служит положение ч.2 ст.1 УК РФ, согласно которому «настоящий Кодекс основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права».

Следует обратить внимание на некоторую несогласованность текстов Конституции РФ, Федерального закона «О международных договорах Российской Федерации» (1995 г.)*(13) и УК РФ. Конституция в ч.4 ст.15 и Федеральный закон различают принципы, нормы международного права и международные договоры РФ, в то время как УК РФ говорит лишь о принципах и нормах международного права. Как в этой связи соотносятся понятия «принцип международного права», «норма международного права» и «международный договор»? Что из них может служить источником российского права и обладать приоритетом над национальным законом?

Известно, что в числе источников международного права могут быть как писаные, так и неписаные источники (обычаи). При этом принципы и нормы международного права могут быть как зафиксированными в письменных актах, так и иметь характер обычая, в то время как международный договор является исключительно писаным актом. Однако в правовой литературе принципы и нормы международного права иногда противопоставляются международным договорам как неписаные нормы — писаным, при этом утверждается, что в УК РФ речь идет именно об обычных, неписаных международных нормах (В.П. Коняхин)*(14). Полагаем, что для такого утверждения и противопоставления нет достаточных оснований. Скорее, напротив, текст уголовного закона позволяет включить в содержание понятия «принципы и нормы международного права» как обычные, так и писаные нормы. Однако неписаные нормы международного права вряд ли могут служить источником российского национального права. Косвенное подтверждение этому содержит сама Конституция РФ, установившая, что приоритетом над национальными нормативными актами могут обладать только международные договоры, то есть, по сути, писаные источники. Не случайно в связи с этим Пленум Верховного Суда РФ в уже упоминавшемся Постановлении от 31 октября 1995 г. N 8 фактически дал ограничительное толкование соответствующей нормы Конституции РФ и УК РФ, указав, что составной частью российской правовой системы являются «общепризнанные принципы и нормы международного права, закрепленные в международных пактах, конвенциях и иных документах»*(15).

В качестве источника уголовного права могут выступать лишь нормы писаных международных документов (таких как конвенции, пакты, договоры и др.), при этом, говоря о нормах, не стоит упускать из виду, что ими могут быть признаны лишь общеобязательные предписания, но не рекомендательные, иначе соответствующее правило поведения утрачивает качество нормативности.

Писаные нормы международного права могут содержать различные предписания уголовно-правового характера: формулировать принципы правового регулирования, определять пределы действия национальных уголовных законов, устанавливать особенности ответственности отдельных категорий лиц, конструировать составы преступлений. При этом следует обратить внимание на то, что международные нормы уголовно-правового характера не сведены в единый документ и могут находиться как в документах, посвященных противодействию отдельным видам преступлений, борьбе с ними, так и в документах более общего характера, посвященных правам человека, сотрудничеству государств и др. Иными словами, международные нормы, являющиеся источником национального уголовного права, не являются сугубо нормами международного уголовного права, они могут быть шире по охвату правового воздействия.

Учитывая бессистемность международных норм уголовно-правового характера, ряд юристов утверждают о невозможности их приоритетного и прямого действия в отношении национального уголовного законодательства*(16). Заметим, что вопрос о приоритете и о прямом действии международно-правовых норм в российском уголовном праве является на сегодняшний день одним из самых дискуссионных. Не углубляясь в анализ имеющихся научных позиций, отметим, что утверждение о необходимости внесения всех уголовных законов в УК РФ (требование полной кодификации уголовно-правовых норм) как ссылка на необходимость обязательной имплементации международных правовых норм во внутреннее уголовное законодательство не вполне соответствует самому УК РФ. В части 1 ст.1 УК говорится о необходимости включения в него всех новых законов, предусматривающих уголовную ответственность. Согласно Толковому словарю русского языка «предусмотреть» означает «предвидя, приготовиться к чему-нибудь»*(17). Следовательно, закон, предусматривающий уголовную ответственность, — это, буквально, закон, в котором «приготовлена» (читай — «установлена») ответственность за какое-либо деяние. Установить ответственность — значит провести криминализацию и пенализацию деяния, объявить его преступлением и установить возможное наказание за его совершение. Однако УК РФ помимо него известны еще несколько разновидностей уголовных законов: устраняющих преступность деяния, смягчающих наказание, иным образом улучшающих положение лица, совершившего преступление, устанавливающих преступность деяния (по сути, это тоже закон, устанавливающий уголовную ответственность), усиливающих наказание, иным образом ухудшающих положение лица (ст.10 УК РФ). Таким образом, согласно ч.1 ст.1 УК РФ обязательному включению в Кодекс подлежат только законы, устанавливающие уголовную ответственность (устанавливающие преступность и наказуемость деяния либо изменяющие наказуемость преступления), остальные же могут быть и не кодифицированы. Это правило следует распространить и на нормы международного права. Если эти нормы устанавливают преступность деяния (а, как правило, установление преступности деяния в международном правовом акте не сопровождается установлением его наказуемости, что изначально предполагает имплементацию этих норм в национальное законодательство), они подлежат обязательному включению в УК РФ; если же эти нормы наполнены иным уголовно-правовым содержанием (меняют принципы права, меняют систему наказаний, устанавливают новые виды мер уголовно-правового характера и т.д.), их включение в текст УК РФ необязательно, и они могут действовать на территории России непосредственно в силу требований ч.4 ст.15 Конституции РФ.

Федеральные законы как источники уголовного права

В правовой литературе традиционно источником уголовного права признается лишь один федеральный закон — Уголовный кодекс РФ. Однако означает ли это, что на уровне федеральных законов в иерархии нормативных актов УК является единственным источником отрасли? Полагаем, что нет. Основанием для подобного утверждения могут служить те нормы уголовного закона, которые при описании признаков состава преступления содержат отсылки к нормативным предписаниям иных отраслей права, так называемые нормы с бланкетными диспозициями; и, кроме того, определение в статьях Общей и Особенной частей УК РФ наказания в виде штрафа через указание на не уголовно-правовое понятие минимального размера оплаты труда.

Применение норм с бланкетными диспозициями порождает на практике массу проблем, связанных с соблюдением принципов уголовного права: законности, гуманизма, справедливости. В первую очередь возникает принципиальный вопрос о правомерности существования бланкетных диспозиций. Рассматривая его, заметим, что существование норм с бланкетными диспозициями неизбежно. Оно оправдывается системным характером права, все отрасли и нормы которого взаимосвязаны, и законодательной техникой, требующей найти оптимальное соотношение между казуистичностью и абстрактностью правовых предписаний. Существование норм с бланкетными диспозициями детерминировано также развитием науки и технологий. В то же время хотелось бы отметить, что, по мнению некоторых юристов, существование бланкетных норм в УК РФ незаконно. В частности, Л.Д. Гаухман пишет: «В УК РФ отсутствует норма, регламентирующая допустимость бланкетных норм и соответственно обусловленность уголовной ответственности нарушением других — не уголовных законов и (или) иных нормативных актов: Наличие бланкетных норм в УК РФ и их применение незаконно»*(18). Полагаем, что это утверждение не вполне корректно. УК РФ действительно ограничивает основание уголовной ответственности совершением деяний, признаки составов которых предусмотрены непосредственно в нем самом. И норма с бланкетной диспозицией содержит все без исключения признаки состава того или иного преступления. Другое дело, что содержание, описание этого признака не определено непосредственно в УК РФ. Признак состава преступления представляет собой определенный уровень абстракции (в нашем случае — нарушение определенной группы правил), уяснение его содержания может происходить за счет конкретизации признака (нарушение правила N 1, правила N 2 и т.п. правил, входящих в одну группу). Очевидно, в принципе такая конкретизация возможна и даже полезна, ибо она помогает раскрыть содержание того или иного признака. Но надо сразу сказать, что этот уровень абстракции (или, скорее, конкретизации) не образует новых признаков состава, потому что перечисленные в его пунктах свойства не позволяют отграничить одно преступление от другого. Таким образом, наличие бланкетных диспозиций в тексте УК РФ не противоречит его принципиальным положениям.

Вместе с тем, допуская наличие в УК РФ норм с бланкетными диспозициями, укажем, что их существование возможно при соблюдении как минимум двух условий. Во-первых, эти нормы должны содержать ссылки исключительно на нормативные акты федерального уровня. Во-вторых, эти ссылки допустимы исключительно на законы.

Мы уже отмечали, что согласно Конституции РФ уголовное законодательство находится в исключительной компетенции Федерации. Вместе с тем уголовно-правовая норма с бланкетной диспозицией может содержать отсылку к нормам законодательства, находящимся согласно ст.72 Конституции РФ в совместном ведении Российской Федерации и ее субъектов (налоговому, экологическому, трудовому, административному, семейному законодательствам). В качестве иллюстрации приведем нормы ст.198, 199, 216-219, 236, 246, 249, 251, 255-258, 260 и др. «Незаконность» или «нарушение правил», о котором идет речь в данных нормах, предполагает нарушение норм как федерального, так и регионального законодательства. И если при нарушении федеральных правил проблем с соблюдением законности не возникает, то при нарушении региональных правил они существуют. При этом связаны они не только с тем, что региональные правила могут противоречить федеральным правовым актам (эта проблема устранима путем соответствующих проверок, в том числе и в рамках конституционной юстиции), но в первую очередь с тем, что на территории России установленные субъектами Федерации правила могут существенно отличаться друг от друга, в связи с чем одни и те же действия, совершенные на территории различных субъектов Федерации, могут быть одновременно преступными и непреступными.

В юридической литературе проблема уголовной ответственности за нарушение региональных нормативных актов в комплексе не рассматривалась. Вместе с тем она была поставлена применительно к отдельным видам преступлений*(19). Полагаем, что настало время принципиальных решений о допустимости или недопустимости регионального нормотворчества в сфере уголовно-правового регулирования.

Надо заметить, что в правовой литературе в последнее время активны выступления юристов — сторонников расширения регионального уголовного правотворчества. В частности, Л.В. Быкодорова указывает, что «субъекты Федерации могли бы принимать определенные приложения к Уголовному кодексу Российской Федерации, в которых с учетом местных условий криминализировались бы деяния, наказуемые мерами, не связанными с лишением свободы, а скажем, ограничением свободы, обязательными и исправительными работами, а также штрафом. Предлагаемые региональные приложения к единому Уголовному кодексу Российской Федерации могли бы стать прообразом будущих уголовных кодексов субъектов Федерации. А сам УК РФ в этом случае выполнял бы роль Примерного Уголовного кодекса Российской Федерации, а в дальнейшем — и Основ уголовного законодательства Российской Федерации и субъектов Федерации»*(20).

Полагаем, что подобные утверждения, продиктованные якобы потребностью усиления начал законности в уголовном праве и политике, на самом деле ничего общего с законностью не имеют. Уголовное право — специфическая отрасль права, связанная с весьма существенным ущемлением правового статуса лица на основании предусмотренных ею предписаний. А потому конституционное предписание о том, что права и свободы человека могут быть ограничены только федеральным законом, приобретает здесь особую значимость.

Поскольку основанием для ограничения статуса лица в уголовном праве выступает совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления (ст.8 УК РФ), то и сами эти признаки, и объем правоограничений должны быть установлены исключительно в федеральном нормативном акте, а точнее в федеральном законе. Именно уровень федерального законотворчества позволяет минимизировать возможность нарушения прав человека при конструировании уголовно-правовых норм. Обобщение потребностей общества в охране тех или иных ценностей на уровне Федерации, сложный порядок принятия, утверждения, обнародования федеральных законов, достаточно высокий уровень профессионализма лиц, их принимающих, возможности криминологической, правовой, лингвистической и иных экспертиз текстов законопроектов позволяют существенно ограничить субъективные факторы в принятии законов, создать правовой запрет, отвечающий объективным потребностям общественного развития, обеспечить целостность правовой системы государства и тем самым гарантировать права человека.

Таким образом, представляется недопустимым делегирование федеральных полномочий по установлению признаков преступности и наказуемости деяний региональным органам власти, что применительно к рассматриваемым проблемам не позволяет признать возможным существование уголовно-правовых норм с бланкетными диспозициями, отсылающими к нормативным актам регионального уровня. В связи с этим уместна, на наш взгляд, некоторая корректировка законодательных формул: традиционное «нарушение правил» вполне логично заменить на «нарушение федеральных правил», а «незаконные действия» — на «действия, противоречащие федеральным законам».

Как было указано выше, норма с бланкетной диспозицией правомочна лишь в случае, если она содержит ссылку на федеральный нормативный акт, а именно закон. Вместе с тем нормы УК РФ зачастую содержат отсылки к подзаконным нормативным актам. Проблема внедрения исполнительной власти в сферу компетенции власти законодательной в данном случае была поставлена Л.Д. Гаухманом: «В бланкетных нормах УК РФ содержатся ссылки не только на законы, но и на другие нормативные правовые акты, причем нормы ряда этих законов еще и конкретизируются, детализируются, разъясняются и порой корректируются иными нормативными правовыми актами. Такое положение создает исполнительной власти возможность непосредственно влиять на изменение — расширение или ограничение сферы — уголовной ответственности, — тогда как это является исключительной прерогативой законодательной власти, и тем самым вносить в процесс формирования правового государства элементы полицейского государства. Природа же правового государства диктует необходимость, чтобы сфера уголовной ответственности определялась, регулировалась, изменялась только законодателем и ни при каких условиях органами исполнительной власти»*(21). Полагаем, что с приведенным утверждением, не требующим дополнительной аргументации, следует полностью согласиться и признать допустимым конструирование только таких уголовно-правовых норм с бланкетными диспозициями, которые содержат отсылку к федеральным конституционным или федеральным законам.

Таким образом, федеральные нормы отраслевого (не уголовно-правового) законодательства, определяя в целом ряде случаев преступность и наказуемость деяния, выступают в качестве источников уголовного права*(22).

В то же время в ряду федеральных законов Уголовному кодексу как источнику уголовного права принадлежит исключительная роль. Она определяется тем, что УК РФ является единственным законом, в котором устанавливается основание уголовной ответственности, формулируются уголовно-правовые запреты и конструируются уголовно-правовые последствия их нарушения; никакой другой нормативный акт не может их содержать.

Судебное правотворчество как источник уголовного права

Судебная реформа в Российской Федерации еще не закончилась, а потому вопросы, связанные с определением места судов в системе органов государственной власти и значением судебных решений для национального нормотворчества, нельзя признать окончательно решенными. Не углубляясь в анализ полномочий судов, обсудим лишь один вопрос, связанный с их деятельностью, — вопрос о судебном правотворчестве. В плане поставленной проблемы определения источников уголовного права представляет особый интерес вопрос о статусе в системе источников права таких судебных актов, как постановления Пленума Верховного Суда РФ и решения Верховного Суда РФ по конкретным делам*(23).

Конституция РФ в ст.126 установила: «Верховный Суд Российской Федерации является высшим судебным органом по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции, осуществляет в предусмотренных федеральным законом процессуальных формах судебный надзор за их деятельностью и дает разъяснения по вопросам судебной практики». В соответствии со ст.56 действующего Закона РСФСР «О судоустройстве РСФСР»*(24) Верховный Суд РФ в пределах своих полномочий рассматривает дела в качестве суда первой инстанции, в кассационном порядке, в порядке надзора и по вновь открывшимся обстоятельствам; изучает и обобщает судебную практику, анализирует судебную статистику и дает руководящие разъяснения судам по применению законодательства РФ при рассмотрении судебных дел, осуществляет контроль за выполнением судами руководящих разъяснений Пленума ВС РФ. На основании ст.58 этого же Закона правом давать руководящие разъяснения судам по вопросам применения законодательства РФ наделен Пленум ВС РФ.

Таким образом, среди актов Верховного Суда РФ следует выделять решения по конкретным уголовным делам и постановления Пленума ВС РФ. Их правовая природа различна, вместе с тем в юридической литературе иногда допускается их смешение, связанное, как правило, с признанием постановлений Пленума Верховного Суда судебными прецедентами. В частности, В.В. Демидов пишет: «Содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ разъяснения по вопросам применения законодательства, основанные на требованиях закона и обобщенных данных судебной практики в масштабах страны, представляют собой своеобразную форму судебного прецедента»*(25). Однако такой подход кажется нам не совсем верным. Традиционно судебный прецедент в отечественной (да и в зарубежной) литературе понимается именно как решение суда по конкретному делу, вкладывать иное значение в данное понятие — означает, по сути, создание нового понятия. Постановления Пленума ВС РФ, являясь результатом обобщения определенной категории дел, выступают как неперсонифицированные акты, а потому не могут иметь характер судебного прецедента.

Для признания указанных судебных актов источниками уголовного права необходимо в первую очередь решить вопрос об их правовой природе. Если будет доказано, что они имеют отношение к судебным прецедентам или нормативным актам, включение их в число источников уголовного права станет теоретически оправданным (очевидно, что о принадлежности судебных актов к обычаям как к источникам права в данном случае речи быть не может).

В новейшей юридической литературе решения Верховного Суда РФ по конкретным уголовным делам все чаще признаются судебными прецедентами*(26). Однако для такого признания необходимо установить факт обязательности данных судебных решений для всех нижестоящих судов, зависимость всех судебных решений от «образца», установленного Верховным Судом. На сегодняшний день такая обязательность в нормативном порядке нигде не закреплена.

Отказ от признания общеобязательного значения судебных решений обосновывается, во-первых, свойственной отечественной правовой системе континентальной (романо-германской) традицией; во-вторых, значительным влиянием на содержание судебного решения субъективных факторов; в-третьих, что более важно, отсутствием у судебного решения свойства источника права, поскольку судебное решение не содержит правовой нормы, не создает ее, оно лишь выступает в качестве образца понимания этой нормы, толкует ее.

Таким образом, решение Верховного Суда РФ по конкретному уголовному делу не может иметь прецедентного характера и служить источником уголовного права. Оно является выражением официального толкования той или иной уголовно-правовой нормы, данного в каком-либо конкретном случае, которое не имеет силы нормы права.

Что же касается постановлений Пленума ВС РФ, то они являются результатом обобщения судебной практики по отдельным видам преступлений, базируются на данных судебной статистики, их основу составляют результаты изучения большого количества судебных (уголовных) дел, что повышает практическую ценность содержащихся в них выводов. И сегодня достаточно остро стоит вопрос о признании за постановлениями Пленума статуса нормативно-правового акта. Так, С.С. Пирвагидов утверждает, что «положения постановлений Пленума Верховного Суда РФ по своим правовым характеристикам обладают всеми признаками правовой нормы: они являются результатом определенной абстракции, ориентированы на неопределенный круг лиц, рассчитаны на многократное повторение, имеют общеобязательную силу»*(27). Напротив, А.И. Рарог говорит о том, что «если ссылка на ст.56 названного закона РСФСР (имеется в виду Закон «О судоустройстве РСФСР». — Ю.П.) как на доказательство обязательного для судов характера разъяснений Пленума Верховного Суда РФ была уместной до принятия Конституции РФ, то после 12 декабря 1993 г. она утратила свою корректность, поскольку закон РСФСР вступил в противоречие с Конституцией РФ»*(28).

С точки зрения формального соблюдения законности, безусловно, прав профессор А.И. Рарог. Однако в плане научной дискуссии и продолжения работы по усовершенствованию российского законодательства вопрос о придании обязательной силы постановлениям Пленума ВС РФ требует дополнительной проработки. На наш взгляд, сегодня имеет смысл в законодательном порядке решить вопрос о придании общеобязательной силы постановлениям Пленума ВС РФ. Свою позицию мы аргументируем следующими соображениями.

Во-первых, судебная практика традиционно использует постановления Пленума в качестве источника права. Известны ситуации, когда Верховный Суд в своем решении непосредственно ссылается на Постановление. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР в своем Постановлении по делу Д. и М. удовлетворила протест заместителя Прокурора РСФСР, сославшись на Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 11 июня 1972 г. «О судебной практике по делам о хищениях государственного или общественного имущества»*(29). Имеют место аналогичные ситуации и в практике судов первой инстанции. Так, в приговоре Судебной коллегии по уголовным делам Ставропольского краевого суда (постоянной сессии на Кавказских Минеральных Водах) по делу К. и М., обвиняемых в совершении преступлений, предусмотренных ст.170, 171, 173, 175 УК РФ, в обосновании решения сделана ссылка на п.9 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве»*(30); в приговоре Октябрьского районного суда г. Ставрополя по делу Л., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ст.162 УК РФ, имеется ссылка на Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР от 22 марта 1966 г. «О судебной практике по делам о грабеже и разбое»*(31). Таким образом, не только по своей сути, но и формально разъяснения Пленума Верховного Суда давно уже являются источником уголовного права, что подтверждается и проведенным опросом практикующих юристов.

Во-вторых, создание независимой и авторитетной судебной власти требует, чтобы решения каждого из высших федеральных судов имели одинаковый статус. Если установлены право Конституционного Суда давать толкования Конституции РФ и их общеобязательность, то вряд ли будет необоснованным предоставление права толковать нормы уголовного закона Верховному Суду РФ, разъяснения которого также должны быть общеобязательными.

В юридической литературе последних лет была дана негативная оценка практике принятия Верховным Судом постановлений по отдельным категориям дел. Так, Г.В. Дроздов указывает: «Как акты толкования права решения судебных органов по конкретным делам обладают несомненными преимуществами перед руководящими разъяснениями. Если первые содержат мотивировки соответствующих выводов, то вторые — лишь готовые предписания общего характера: Очевидное преувеличение роли руководящих разъяснений снижает роль судебных решений по отдельным делам как образцов применения права. Все это характерно для административно-командной системы, отрицавшей за деятельностью суда значение отдельной ветви государственной власти»*(32). Полагаем, что подобный вывод является слишком категоричным. Более того, при тех же посылках вполне логичен и оправдан другой вывод: самостоятельность судебной власти в системе государственной власти предопределяет возможности судов по созданию правовых предписаний, которые, как и любые правовые нормы, должны быть результатом некоторого обобщения, а не частным случаем, и, как всякие подзаконные акты, должны соответствовать Конституции и законам. В этом случае следует признать за постановлениями Пленума ВС РФ большое будущее в плане регулирования уголовно-правовых отношений. Постановления занимают как бы промежуточную позицию между обладающим высоким уровнем абстрактности уголовным законом (хотя абстрактность УК РФ значительно меньше абстрактности его предшественников) и вполне конкретным судебным решением по какому-либо делу. Постановления позволяют конкретизировать предписания УК РФ до такой степени, что их содержание становится максимально приближенным к практике правоприменения и в то же время оно не углубляется в детали, свойственные конкретным делам.

Особенность постановлений Пленума ВС РФ в системе источников российского уголовного права состоит в том, что в них не могут быть созданы либо изменены уголовно-правовые запреты («установлена преступность и наказуемость деяния»). Пленум ВС РФ не вправе сокращать или расширять сферу уголовной репрессии, он дает рекомендации по применению УК РФ в точном соответствии с его буквой и духом.

доцент кафедры уголовного права

кандидат юридических наук

«Журнал российского права», N 5, май 2003 г.

*(1) См.: Трунцевский Ю.В. Нормы международного права как источники российского уголовного права: Автореф. дисс. : канд. юрид. наук. Рязань, 1995; Шибков О.Н. Принципы и нормы международного права как источники уголовного права: Автореф. дисс. : канд. юрид. наук. Ставрополь, 2000.

*(2) См.: Звечаровский И.Э. Современное уголовное право России: понятие, принципы, политика. СПб., 2001. С.43.

*(3) См.: Наумов А.В. Судебный прецедент как источник уголовного права // Российская юстиция. 1994. N 1; Ображиев К.В. Судебный прецедент в уголовном праве. Ставрополь, 2002.

*(4) См.: Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений (закон, теория, практика). М., 2001. С.247-248.

*(5) См.: Дроздов Г.В. Правовая природа разъяснений закона высшими органами судебной власти // Советское государство и право. 1992. N 1. С.70-77.

*(6) См.: БВС РФ. 1996. N 1.

*(9) См.: СЗ РФ. 1996. N 1. Ст.54.

*(10) Ображиев К.В. Указ. соч. С.50.

*(11) СЗ РФ. 1994. N 13. Ст.1447; 2001. N 51. Ст.4824.

*(12) См.: Ображиев К.В. Указ. соч. С.50.

*(13) См.: СЗ РФ. 1995. N 29. Ст.2757.

*(14) См.: Коняхин В.П. Международный договор как источник российского уголовного права // Уголовное право в XXI веке. Материалы международной конференции. М., 2002. С.154.

*(15) См.: Сборник действующих постановлений Пленумов Верховных Судов СССР, РСФСР и Российской Федерации по уголовным делам с комментариями и пояснениями. М., 2000. С.32.

*(16) См.: Мальцев В.В. Принципы уголовного права. Волгоград, 2001. С.225.

*(17) Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 2002. С.582.

*(18) Гаухман Л.Д. Проблемы УК РФ: бланкетность, декларативность, казуистичность // Уголовное право в XXI веке: Материалы международной научной конференции на юридическом факультете МГУ им. Ломоносова. М.: ЛексЭт, 2002. С.48-49.

*(19) См., например: Виноградова Е.В. Преступления против экологической безопасности: Автореф. дисс.: докт. юрид. наук. Н. Новгород, 2001. С.32-34; Устинова Т.Д. Уголовная ответственность за незаконное предпринимательство. М., 2001. С.18-21.

*(20) Быкодорова Л.В. Линия законности в уголовной политике и направления дальнейшего совершенствования уголовного законодательства: Автореф. дисс. : канд. юрид. наук. Ставрополь, 1999. С.11-12.

*(21) Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений (закон, теория, практика). С.245-246.

*(22) Подробнее о возможности признания иных отраслевых законов источниками уголовного права см.: Коняхин В.П. Теоретические основы построения Общей части российского уголовного права. СПб., 2002. С.106-128.

*(23) Мы не станем рассматривать здесь вопрос о признании решений Конституционного Суда РФ прецедентными источниками уголовного права, поскольку ранее оговорили, что источником уголовного права выступает сама Конституция РФ, а не судебные решения.

*(24) См. Ведомости ВС РСФСР. 1981. N 28. Ст.276.

*(25) Демидов В.В. О роли и значении постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации // БВС РФ. 1998. N 3. С.24.

*(26) См., например: Ображиев К.В. Указ. соч. С.32-40; Наумов А.В. Указ. соч.; Лившиц Р.З. Судебная практика как источник права // Журнал российского права. 1997. N 6. С.49-57.

*(27) Пирвагидов С.С. Понятие, источники и принципы уголовного права: сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран — участниц Содружества Независимых Государств: Автореф. дисс. . канд. юрид. наук. Ставрополь, 2002. С.16.

*(28) Рарог А.И. Правовое значение разъяснений Пленума Верховного Суда РФ // Государство и право. 2001. N 2. С.52.

*(29) См.: Постановления и определения по уголовным делам Верховного Суда РСФСР (1981-1988). М., 1989. С.111.

*(30) См.: Архив Ставропольского краевого суда (постоянной сессии на Кавказских Минеральных Водах) за 1996 год.

*(31) См.: Архив Октябрьского районного суда г. Ставрополя за 2000 год.

*(32) Дроздов Г.В. Указ. соч. С.74.

Ю.Е. Пудовочкин — доцент кафедры уголовного права Ставропольского госуниверситета, кандидат юридических наук

«Журнал российского права», 2003, N 5

Актуальная версия заинтересовавшего Вас документа доступна только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.

base.garant.ru