Конвенционные нормы международного права

§ 3. Международный конвенционный механизм реализации

Международный механизм как комплекс средств и инсти­тутов, используемых государствами для обеспечения реализа­ции международно-правовых норм, состоит из двух взаимосвя­занных компонентов — международного правового (прежде всего конвенционного) механизма и международного организацион­но-правового (институционного) механизма.

Международный правовой механизм реализации включа­ет правообеспечительное нормотворчество, толкование, между­народный контроль, правоприменение.

Правообеспечительное нормотворчество. Здесь можно вы­делить следующие разновидности:

1) предварительное нормотворчество (в том числе создание «пробных» норм права), предшествующее созданию основных норм, реализацию которых призвано обеспечить.»Экспериментальные» нормы позволяют определить уровень эффективно­сти будущих норм, обнаружить их недостатки с целью совер­шенствования будущего договора;

2) конкретизация, осуществляемая или одновременно с соз­данием первичных, основных норм, или в процессе их реализа­ции. Например, одновременно с Договором между СССР и США о ликвидации их ракет средней дальности и меньшей дально­сти 1987 г. был подписан ряд договоров в целях его исполнения:

Меморандум о договоренности об установлении исходных дан­ных в связи с этим Договором, Протокол о процедурах, регули­рующих ликвидацию ракетных средств, подпадающих под дей­ствие Договора, а также договоры СССР и США с рядом госу­дарств о проведении инспекций на их территории.

В международно-правовом регулировании конкретизация имеет исключительно важное значение. Высокая степень обоб­щенности первичных норм может затруднить реализацию, в связи с чем необходимо их развитие. Так, ст. 2 Устава ООН лишь перечисляет принципы, которыми должны руководство­ваться государства во взаимных отношениях. Конкретное же .содержание их раскрывается в Деклараций о принципах меж­дународного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уста­вом ООН 1970 г., в Заключительном акте Совещания по безо­пасности и сотрудничеству в Европе 1975 г. и др. В них указы­вается, что развитие содержания принципов будет способство­вать обеспечению„более эффективного их применения.

Конкретизация необходима, чтобы учесть особенности оп­ределенных государств, их интересы. Пример. Статья VIII Кон­венции по предотвращению загрязнения моря сбросами отхо­дов и других материалов от 29 декабря 1972 г.: «Для содействия достижению целей настоящей Конвенции Договаривающееся Стороны, имеющие общие интересы по защите морской среды в определенных географических районах, принимают усилия, принимая во внимание специфические региональные особенно­сти, для вступления в региональные соглашения. в целях пре­дотвращения загрязнения, в особенности в результате сбросов».

Дополнительные договоры могут быть посвящены гаранти­ям. По ним .государство берет на себя обязательство поддерживать конкретное положение международного характера. Правообеспечительные нормы содержатся, как правило, в тех же договорах, что и основные нормы — регулятивные. Однако в некоторых случаях государства могут заключать дополнитель­ные (специальные) соглашения во исполнение основных. На­пример, соглашения о гарантиях предусматривают, что госу­дарство может выступать гарантом какого-либо договора, в связи с чем берет на себя обязательства поддерживать конкретное положение международно-правового характера. Гарантии яв­ляются средством поддержания определенного статуса терри­торий (например, нейтралитета). Другим примером гарантий мо­жет служить заявление трех ядерных держав (СССР, США и Англии), которым они гарантировали обеспечение безопасно­сти неядерных государств — участников Договора о нераспро­странении ядерного оружия и обязались принять немедленные действия в случае ядерной агрессии против такого государства.

Толкование. Оно также является средством обеспечения реализации и может осуществляться как в процессе нормотворчества, так и правоприменения. Конкретизация и толкование тесно взаимосвязаны. Конкретизация немыслима без толкова­ния, а последнее нередко переходит в конкретизацию. В Совме­стном заявлении СССР и США от 23 сентября 1989 г. было при­знано целесообразным выступить с «Единым толкованием норм международного права, регулирующих мирный проход». Судя по названию, это акт толкования, анализ же его содержания позволяет сделать вывод, что это в то же время и акт конкре­тизации. В документе уточняется, что право мирного прохода через территориальное море распространяется на все суда, включая военные корабли, вне зависимости от груза, вооруже­ния или двигательной установки. Для осуществления права не требуется предварительного уведомления или разрешения (п. 2). Отмечается также, что закрепленный в Конвенции ООН по морскому праву 1982 г. перечень видов деятельности, при осуществлении которых проход не считается мирным, являет­ся исчерпывающим (п. 3), Следовательно, не допускает расши­рительного толкования и ограничения права мирного прохода. В п. 4 документа конкретизируются права прибрежного госу­дарства, если у него возникают сомнения относительно харак­тера прохода. Документ содержит ряд других дополняющих и разъясняющих Конвенцию положений.

Международный контроль. Главное в контрольной деятель­ности — установление фактических обстоятельств и их оценка с точки зрения соответствия требованиям норм права, т. е. про­верка. Она осуществляется путем сопоставления информации о деятельности государства (или иных субъектов) либо путем сравнения деятельности с требованиями норм права. Основой любого метода контроля являются сбор и оценка информации.

Сбор информации — это получение сведений о реализации международно-правовых норм всеми законными средствами:

наблюдением; аэрофотосъемкой (если она разрешена догово­ром); использованием искусственных спутников Земли, сейс­мического оборудования и других технических средств; инспек­тированием; обменом информацией и специальными доклада­ми; участием в работе совещаний и т. д.

Оценка информации — это сопоставление деятельности с требованиями норм.

Контроль может осуществляться либо индивидуально, т. е. с помощью национальных средств, либо совместно, посредством использования международного институционного механизма: международных органов, организаций, комиссий, комитетов и др. (Комитет по правам человека, Комитет экспертов МОТ, Ко­миссия по наркотическим средствам ЭКОСОС, Международ­ный комитет по контролю над наркотиками, МАГАТЭ и др.). Значительная часть международных договоров содержит спе­циальные нормы о контролировании действительного положе­ния в области реализации обязательств. Не случайно в таких договорах особое внимание уделяется правилам процедуры ор­ганов, их функциям и полномочиям.

Государства рассматривают контроль как одно из основных средств обеспечения соблюдения договоров. Практика идет по сути усиления роли контроля, и это закономерно: когда на повестке дня стоит решение глобальных вопросов, расширение согласия и сотрудничества невозможно без надлежащих мер проверки. Выдвинута идея создания общей многонациональной системы контроля под эгидой ООН. Она поддерживается мно­гими государствами.

Результатом контрольной деятельности являются докла­ды, сообщения, другие материалы проверки, имеющие право­вое значение. На их основе государствами, международными органами и организациями могут быть приняты соответствую­щие решения — правоприменительные акты.

Правоприменение. В международно-правовом механизме реализации правоприменение представляет основанную на нор­мах международного права индивидуальную или коллективную деятельность государств или иных субъектов по обеспечению реализации норм в конкретных ситуациях.

Правоприменительная деятельность необходима, как пра­вило, в случаях, когда происходят «сбои» нормального процесса реализации и требуются дополнительные усилия со стороны правоприменительных органов.

Правоприменительная деятельность начинается с выясне­ния фактических обстоятельств. Государства или иные субъек­ты правоприменения выбирают способы и процедуру выясне­ния обстоятельств, которые считают наиболее подходящими для данного случая, если такие способы специально не оговорены в договоре. Любая процедура в конечном счете сводится к полу­чению информации об обстоятельствах реализации норм, от ее полноты и достоверности зависит правильность оценки и при­нятия решения. Закономерно в этой связи все большее внима­ние различным специальным миссиям по установлению фак­тов.

Так, Документ Московского совещания Конференции по человеческому измерению СБСЕ предоставляет государст­вам — участникам СБСЕ право воспользоваться помощью мис­сий экспертов или докладчиков СБСЕ для решения вопросов, относящихся к человеческому измерению.

Можно выделить следующие каналы получения информа­ции о фактических обстоятельствах: а) использование данных контрольной деятельности; б) получение информации на пере­говорах, консультациях, в международных органах и организа­циях, из докладов государств; в) проведение расследования; г) судебное или арбитражное разбирательство.

Правоприменительные органы не осуществляют контроль (если не являются одновременно контролирующими), а исполь­зуют информацию, полученную в ходе контрольной деятельно­сти специальными органами. Расследование также предполага­ет сбор информации о конкретных фактах уполномоченными органами. Договоры, предусматривающие возможность прове­дения расследования, могут определять порядок и условия его проведения.

Например, в ст. 20 Конвенции против пыток и других жес­токих, бесчеловечных или унижающих достоинство видов об­ращения и наказания 1984 г. говорится, что если Комитет про­тив пыток сочтет целесообразным провести расследование, он назначает одного или нескольких своих членов для проведения расследования и срочного предоставления Комитету соответст­вующего доклада. Расследование может включать, с согласия государства-участника, посещение его территории.

Полномочия по проведению расследований возлагаются на Совет Безопасности ООН. Об этом говорится в Уставе ООН, а также в ряде договоров (Договор о запрещении размещения на дне морей и океанов и в его недрах ядерного оружия и других видов оружия массового уничтожения 1971 г., Конвенция о за­прещении разработки, производства и накопления запасов бак­териологического (биологического) и токсинного оружия и об их .уничтожении 1972 г. и др.). В частности, ст. 34 Устава ООН гласит: «Совет Безопасности уполномочивается расследовать любой спор или ситуацию, которая может привести к междуна­родным трениям или вызывать спор, для определения того, не может ли продолжение этого спора или ситуации угрожать под­держанию международного мира и безопасности».

Достаточно полную и разнообразную информацию может получать Международный Суд ООН. Во-первых, факты, имею­щие отношение к делу, сообщают Суду сами участники спора. Он может обращаться непосредственно к государствам в целях получения доказательств на месте, требовать от представите­лей сторон предъявления любого документа или объяснений. Во-вторых, Суд заслушивает свидетелей и экспертов. В-треть­их, он может поручить производство расследования или экс­пертизы всякому лицу, коллегии, бюро, комиссии или другой организации по своему выбору.

Юридическая квалификация и принятие решения — сле­дующие стадии международного правоприменительного процес­са. Когда деятельность государств несовместима с нормами, реакция государств и юридическая оценка этого облекаются в соответствующую форму — соглашение (коллективное реше­ние), решение (индивидуальное решение государства, решение организации, органа, в том числе судебного). Обосновывая ре­шение, правоприменитель дает юридическую оценку действи­ям государства-исполнителя (нарушителя), ссылаясь на нормы международного права.

Таким образом, правоприменительная деятельность завер­шается принятием правоприменительного акта — решения по конкретному делу (вопросу). Поскольку основным назначением правоприменения является обеспечение реализации норм меж­дународного права, то правоприменительные акты — это акты, предусматривающие меры обеспечения: меры содействия реа­лизации (оказание помощи в разработке национального законо­дательства, предложения и рекомендации по совершенствова­нию правореализационного процесса и др.) и меры воздействия (прекращение договора, возмещение ущерба, исключение из международного общения, экономические и другие санкции).

Государства выбирают меры обеспечения, подходящие для данного случая. Они должны быть адекватны содеянному и при­меняться в соответствии с принципами и нормами междуна­родного права.

Иногда прямо в договоре указываются меры, которые мо­гут быть предусмотрены решением, в случае его нарушения. Статья 25 Соглашения о создании зоны свободной торговли от 15 апреля 1994 г. гласит: «В случае нарушения любой из Дого­варивающихся Сторон положений настоящего Соглашения, на­носящего серьезный ущерб достижению его целей, другие До­говаривающиеся Стороны вправе принять решение о приоста­новлении действия Соглашения или его отдельных положений в отношении этой Договаривающейся Стороны либо принять решение об исключении ее из числа участников Соглашения». В зависимости от ситуации правоприменительные органы мо­гут принимать несколько решений, предусматривающих раз­личные меры.

Примером может служить деятельность Совета Безопас­ности ООН в отношении Ирака в связи с его агрессией против Кувейта в 1991 г. Резолюции СБ свидетельствовали о постепенном ужесточении мер воздействия на Ирак: от осуждения втор­жения и требования незамедлительного вывода войск с терри­тории Кувейта (резолюция 660) до санкционирования радикаль­ных мер, включая использование силы (резолюция 678).

Акты применения могут иметь рекомендательный харак­тер (комитеты, комиссии принимают, как правило, рекоменда­ции) либо содержать обязательные предписания (некоторые решения Совета Безопасности ООН, Международного Суда, ар­битражных судов, индивидуальные решения государств).

www.bibliotekar.ru

Конвенционные нормы международного права

ПРИМЕНЕНИЕ НОРМ МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

Современное международное право представляет собой совокупность и систему составляющих его элементов — международно-правовых норм. Они связаны неразрывными взаимоотношениями. Вне этих связей отдельные нормы не могут действовать и применяться.

Однако каждая действующая международно-правовая норма должна соблюдаться субъектами международного права, которым она адресована, т.е. сторонами урегулированного ею правоотношения, с учетом ее взаимодействия со всеми другими действующими международно-правовыми нормами или по крайней мере с некоторыми из них.

И в этих целях международно-правовая норма должна прежде всего правильно толковаться субъектами международно-правовых отношений, которым она адресована.

При этом приходится учитывать, что правила толкования международно-правовых норм разработаны и описаны ныне лишь применительно к нормам конвенционным (точнее — применительно к договорам между государствами), кодифицированным в Венской конвенции о праве международных договоров 1969 г., а также применительно к договорам между государствами и международными организациями или между последними, кодифицированным в Венской конвенции о праве международных договоров 1986 г.

Однако соответствующие правила толкования международно-правовых норм, очевидно, применимы не только к конвенционным, но и к обычноправовым нормам общего международного права и любым соглашениям между субъектами международного права вообще.

Венские конвенции о праве международных договоров 1969 и 1986 гг. в своей основе представляют собой кодификацию соответствующих обычноправовых норм общего международного права, в том числе и норм о толковании международных договоров, т.е. о толковании содержащих их международно-правовых норм.

По существу, толкованию основных принципов современного международного права посвящена торжественно и единодушно принятая Генеральной Ассамблеей ООН Декларация о принципах международного права 1970 г.

Ко всем сферам международного права, где оно ныне развивается путем выработки и заключения международных конвенций универсального характера (например, применительно к космическому и морскому праву), нормы их толкования, изложенные в двух вышеуказанных Венских конвенциях, имеют прямое и непосредственное отношение.

Венские конвенции о праве международных договоров 1969 и 1986 гг. содержат идентичные части, озаглавленные “Соблюдение, применение и толкование договоров”. При этом сохраняется полная параллельность нумерации и заглавий соответствующих статей обеих конвенций. Разница между ними состоит лишь в том, что статьи Венской конвенции 1986 г. дополнительно учитывают специфику международных организаций как участников международных договоров. Причем в данной Конвенции, в ее терминологической ст. 2 “международная организация” определена как межправительственная (межгосударственная) организация. Иначе говоря, вопрос о юридической сущности международных организаций, о юридических признаках, отличающих их от других возможных объединений государств, в этой Конвенции и в других международно-правовых актах не решен. Подробнее об этом речь пойдет в гл. X об объединениях государств.

www.labex.ru

Глава 2. Международное инвестиционное право

2.2. Международное инвестиционное право: от неконвенционных норм к договорным

2.2.3. Конвенционное развитие МИП

В течение всех предыдущих этапов развития государства на двусторонней основе шаг за шагом приближались к наиболее оптимальным формам и методам международно-правового регулирования иностранных инвестиций. Конвенции о поселении и двусторонние договоры о дружбе, свободной торговле и мореплавании, практикуемые в XIX и XX вв., создавали постепенно фундаментальные правовые основы инвестирования за рубежом. Впоследствии в ходе развития международно-правового регулирования инвестиционных отношений наступил процесс рационализации экономического поведения развивающихся государств. Они начали активнее заключать двусторонние соглашения о поощрении и защите зарубежных капиталовложений, так называемые двусторонние инвестиционные договоры (ДИД), а также стали принимать на национальном уровне специальные законы об иностранных инвестициях. Основная цель ДИД заключается в том, чтобы с помощью правовых средств обеспечить в условиях социально-экономического кризиса относительную стабильность воспроизводства и свободу движения капиталов в рамках мировой хозяйственной системы и особенно обеспечить приток иностранных инвестиций в развивающиеся государства, обезопасив их в первую очередь от так называемых некоммерческих (политических) рисков.

Конвенционное развитие МИП фактически началось только в середине ХХ в., когда пошла масштабная практика заключения международных двусторонних инвестиционных договоров. Международное инвестиционное право продолжает в значительной степени оставаться совокупностью юридических источников договорного и недоговорного характера. По мере эволюции МИП соотношение между ними менялось, причем этот процесс происходил довольно зигзагообразно. Но постепенно конвенционные нормы стали цементирующей основой международно-правового режима иностранных инвестиций. При этом принципиально важным положением является то, что общие принципы международного права играют важную роль в определении правового статуса международных инвестиций. Общие принципы международного права нашли свое логическое предопределение в утверждении так называемых международных стандартов режима зарубежных капиталов, которые по совокупности обозначены в международной договорной практике как стандарт справедливого и равного режима. Последний, опираясь на фундаментальные принципы международного права, выполняет не прямую, а опосредованную функцию при защите иностранных инвестиций на территории государства-реципиента. Объединив как бы под своим крылом неконвенционные и конвенционные нормы, МИП призвано обеспечить гармоничное их соотношение, направленное на установление взаимовыгодного баланса интересов государства-экспортера и инвестора.

В конце XIX в. возникла, а в начале XX в. укоренилась новая доктрина латиноамериканских юристов (доктрина Кальво), которая основывалась на реакции латиноамериканских стран против несправедливых, по их мнению, форм дипломатической защиты своих граждан, проводимых западными странами на этом континенте. Кальво, подвергая критике международный минимальный стандарт, противопоставил ему так называемый национальный стандарт, в основе которого лежат принципы территориального суверенитета государств. Доктрина Кальво не выступает против принципов, присущих международному стандарту в отношении национализации иностранной собственности, который требует проведения принудительного изъятия собственности только в целях «общественной нужды», а также «недискриминации» и «адекватной компенсации». Все эти правовые нормы закреплены в законах латиноамериканских государств. Но согласно этой доктрине изложенные выше принципы имеют не международно-правовую, а национально-правовую природу. Поэтому все споры должны решаться национальными судами и в соответствии с внутренним законодательством.

Доктрина ответственности государств за ущерб, причиненный иностранцам и их имуществу, основывалась на позиции, что государство имеет право осуществлять дипломатическую защиту его граждан, которым был нанесен ущерб в результате действий, совершенных в нарушение международного права другим государством, которое не в состоянии возместить ущерб в соответствующем порядке. В основе латиноамериканской доктрины лежат следующие правовые положения: иностранные фирмы не должны пользоваться преференциальным режимом; иски в отношении иностранцев в стране осуществления инвестиций должны быть предметом рассмотрения в национальных судах той же страны, а не в международных арбитражных судах; дипломатическая защита может быть осуществлена государством национальности иностранца только в случаях прямого нарушения международного права. Эти правовые нормы закреплены во многих латиноамериканских конституциях и договорах с иностранными инвесторами.

Во второй половине ХХ в. мир переживал настоящий инвестиционный бум. После распада колониальной системы перед бывшими метрополиями встал вопрос об обеспечении гарантий иностранных инвестиций в их бывших колониях, которые продолжали оставаться основными экспортерами капитала. Освободившиеся страны опасались, что иностранцы установят контроль над добычей ископаемых и над ключевыми отраслями производства.

В 70-е гг. ХХ в. наблюдалась вспышка весьма решительной критики многонациональных компаний, а также вызовов традиционным западным концепциям защиты инвестиций в рамках международного права, в основном в виде важнейших резолюций ООН. Острие критики было направлено против ТНК как таковых, но за рамками обсуждения остались вопросы о том, какие нормы и методы на многосторонней основе должны применять государства для регулирования иностранных инвестиций, основное внимание было сосредоточено на обязательствах транснациональных корпораций и на законности государственного регулирования их деятельности. Ключевым моментом в таком подходе была попытка разработать глобальный Кодекс ООН по поведению ТНК (от которой отказались в 1992 г.).

Центральным пунктом ожесточенных дебатов стал вопрос о государственном суверенитете, апогеем которых стала формулировка «постоянного суверенитета над природными ресурсами и экономической деятельностью». Базовые положения авторитетных резолюций ООН (3201, 3202, 3281) подчеркивают следующее: исключительное применение национального права; право государств принудительно изымать иностранную собственность и отменять соглашения, причем компенсация регулировалась бы исключительно национальным законодательством; отказ от международного арбитража в качестве механизма регулирования инвестиционных споров в пользу исключительной юрисдикции национальных судов (доктрина Кальво), а также отказ от гарантированных международным правом привилегий и гарантий для иностранных инвесторов; требование о предоставлении развивающимся странам преференциальных режимов во многих областях (технология, финансы, торговля).

Дебаты 70-х гг. ХХ в. вокруг ТНК ставили вопрос об иностранных инвестициях исключительно в плоскости конфликта международно-правового регулирования, с одной стороны, и заинтересованностью западных государств-экспортеров в защите своих зарубежных компаний — с другой. С этой точки зрения приоритетное национальное регулирование на основе исключительного суверенитета над естественными ресурсами было выгодно для принимающего государства. В то же время регулирование иностранных инвестиций прежде всего в соответствии с традиционными нормами международного права отвечало исключительно интересам государства, откуда происходили инвестиции. Большинство участников авторитетных дискуссий оспаривали традиционное международное право, базирующееся на западных доктринах, поэтому известные резолюции ООН, рожденные в ходе этих споров, заранее были обречены на провал. Позиции стран третьего мира, сформулированные на форумах ООН, поскольку они были приняты большинством голосов стран третьего мира, так и не были приняты западными странами.

Источники МИП имеют свою определенную специфику. Это выражается в гармоничном сочетании и взаимодействии конвенционных норм с нормами «мягкого права», которые имеют недоговорной характер. К их числу касательно нашей темы относятся, например, Декларация ООН об установлении нового международного экономического порядка 1974 г., Руководящие принципы МБРР по режиму иностранных инвестиций 1992 г. Международно-правовой анализ международных двусторонних, региональных и многосторонних договоров, регулирующих иностранные инвестиции, показывает, что они направлены на консолидацию системы международного инвестиционного права.

Договорные источники МИП, имплементируясь в национальную правовую систему, юридически закрепляют принципы, нормы и правила, которые определяют правовой режим иностранных инвестиций с момента их запуска и учреждения до момента их ликвидации. Хотя МИП охватывает, еще раз подчеркнем, совокупность правовых источников договорного и недоговорного характера.

Среди первых следует назвать международные двусторонние соглашения о взаимной защите капиталовложений, которые составляют не имеющий прецедентов по своим масштабам массив. Речь идет о так называемых двусторонних инвестиционных договорах. Общепринято считать, что они создают надежный дополнительный механизм правового регулирования иностранных инвестиций. К числу первых относятся также двусторонние соглашения об избежании двойного налогообложения, в соответствующем порядке регулирующие отношения, связанные с иностранной инвестиционной деятельностью.

Фундаментальными источниками МИП являются два многосторонних договора: Вашингтонская конвенция об урегулировании инвестиционных споров между государством и юридическими и физическими лицами других государств 1965 г., учредившая Международный центр об урегулировании инвестиционных споров; Сеульская конвенция об учреждении Международного агентства по гарантиям инвестиций 1985 г.

Продвинутые нормы, заложенные в ч. V Договора к Европейской энергетической хартии 1994 г., имеют важный источниковедческий характер для всей системы МИП.

Новеллой стали правовые нормы, заложенные в соглашения, действующие в рамках ГАТТ/ВТО: Соглашение по инвестиционным мерам, связанным с торговлей (ТРИМС), регулирующее законотворчество государств-членов в части установления режима внешнеэкономических связей предприятий с иностранными инвестициями; Генеральное соглашение по торговле услугами (ГАТС), определяющее режим инвестиций, осуществляемых в форме финансовых услуг; Соглашение по торговым аспектам охраны прав интеллектуальной ответственности (ТРИПС), под влиянием которого находятся инвестиции, осуществляемые в форме интеллектуальной собственности. Все эти три соглашения, являющиеся составными неотъемлемыми частями системы ГАТТ/ВТО, в большей или меньшей степени могут также выступать источниками правового регулирования иностранных инвестиций.

В числе источников МИП можно назвать ряд международных региональных договоров в рамках СНГ, ЕС, Андского пакта, АСЕАН, НАФТА и др.

Неконвеционными источниками международного инвестиционного права выступают: Руководство для многонациональных предприятий, принятое в рамках ОЭСР 27 июня 2000 г., о признании того, что деятельность ТНК находится в сфере действия внутригосударственного права; Кодекс движения капиталов и Кодекс текущих операций ОЭСР 1992 г.; Руководство по режиму иностранных инвестиций Мирового банка 1992 г. и др.

Определенную роль для унификации юридических понятий в исследуемой сфере имеют и другие документы ОЭСР, играющие факультативную роль в МИП: Национальный режим для предприятий, контролируемых иностранцами 1993 г., Процедуры контроля за слиянием и поглощением компаний 1994 г., Принципы корпоративного управления 1999 г. и т.д.

Эти и другие международно-правовые документы неконвенционного характера, кодифицирующие нормы обычая, не имеют как таковой юридической силы, но они оказывают значительное влияние по мере своих возможностей на дальнейшее развитие МИП. В частности, они использовались при разработке модельных двусторонних соглашений о взаимной защите капиталовложений, Проекта МИС, инвестиционных положений Договора к Европейской энергетической хартии.

netprava.ru

§ 3. Договорные нормы международного права

Договорная, или конвенционная, норма представляет собой правило, которое содержится в международно-правовом договоре, придающим ей юридическую силу.

В соответствии с общим международным правом договорная норма презюмирует, что все ее содержание обладает юридической силой, если иное не будет доказано. Поэтому важно отличать политические договоренности от международно-правовых договоров. Решающим фактором является намерение сторон, а судят о нем прежде всего по форме акта.

Роль договоров неуклонно растет. Особо отметим рост числа многосторонних и даже всеобщих, универсальных договоров, в частности и кодификационных, т. е. обобщающих принципы и нормы, относящиеся к одному и тому же вопросу, к определенной сфере правового регулирования, которые за последние десятилетия преобразовали основное содержание меж-дународного права, создали в нем новые отрасли. Только в рамках ООН заключено свыше 300 договоров. Есть основания полагать, что этот процесс получит дальнейшее развитие.

Однако это вовсе не означает, что договорные нормы становятся более важными, чем обычные. Принцип добросовестного выполнения обязательств на первое место ставит общепризнанные нормы, а на второе — договоры, притом действительные согласно общепризнанным принципам и нормам.

Нет смысла продолжать спор о том, какой вид источника международного права важнее. Главное значение имеет то место, которое занимают обычные или договорные нормы в международно-правовой системе; являются ли они императивными или диспозитивными, универсальными или локальными, касающимися запрещения испытаний ядерного оружия или культурного обмена и т. д.

В доктрине издавна распространено деление договоров на договоры-законы и договоры-сделки. Сторонники такого подхода нередко утверждают, что источниками международного права могут быть только первые, вторые же уподобляются ими част-ноправовым контрактам, создающим субъективные права и обязанности. Различие между нормами общих многосторонних конвенций и двусторонних договоров едва ли можно отрицать. Одни являются общими нормами, другие регулируют локальные отношения. Но и те и другие являются международноправовыми нормами. Следовательно, и двусторонние договоры могут быть источником международно-правовых норм, правда, только локального характера.

Основная особенность договорных норм заключается в их форме. Они обладают преимуществами писаного права (jus scriptum) и уже в силу этого представляют собой незаменимый инструмент международно-правового регулирования. Усложнение международных отношений и интенсификация их регулирования предъявляют повышенные требования к точности, конкретности норм. В результате регулирование все большего объема международных отношений можно гарантировать лишь при помощи договорных норм, которые обеспечивают четкое регулирование нередко при помощи географических карт, гра-фиков, цифр, формул и т. п.

Развитие специализированного сотрудничества требует спе-циализированного права — воздушного, космического, транс-портного и др.

Важным качеством договорных норм является стабильность их содержания. Поэтому они обеспечивают достаточно высокий уровень предсказуемости поведения участников. Процесс создания договорных норм отличается демократизмом. В нем на равной основе участвуют все заинтересованные государства, отстранение от участия любого из них неправомерно. Правда, в жизни все не так просто, и по вопросам участия возникают споры. Тем не менее каждое государство самостоятельно решает вопрос о принятии договора, а при отрицательном решении оно не связано его постановлениями.

Все более высокие требования предъявляются к качеству, к научной обоснованности норм В этом отношении кодификационные конвенции как источник общего международного права не имеют себе равных, поскольку готовятся при непосредственном участии большого числа ученых и опытных юристов. Даже создаваемые на основе резолюций международных организации обычные нормы уступают им, так как сами резолюции в большинстве случаев лишены соответствующей научной подготовки.

Договорное нормотворчество характеризуется целенаправленностью, программируемостью. Договорные нормы обладают большими возможностями для перестройки существующих и установления новых отношений. По мере того как перед международным сообществом будут возникать все более сложные проблемы, нуждающиеся в радикальном решении, будет возрастать и рол ь договоров.

Определенность договорных норм облегчает их применение, а также контроль за их осуществлением. Особая государственноправовая процедура оформления согласия на обязательность договора (ратификация и другие способы) придает договорным нормам дополнительный авторитет во внутригосударственной сфере, облегчает их взаимодействие с внутренним правом Вполне понятно, что, к примеру, судье проще применить правило, записанное в договоре, чем неписаную обычную норму.

Как уже отмечалось, многосторонние договоры оказывают воздействие на общее международное право не в качестве прямых источников, а содействуя созданию обычных норм. Объ ясняется подобное положение прежде всего тем, что даже договор, рассчитанный на всеобщее участие, обязателен лишь для его сторон.

Гще в меньшей мере можно считать, что источниками общего международного права могут быть двусторонние договоры, хотя им и принадлежит огромная роль в правовом регулировании международных отношений. Они создают нормы лишь для участников, а на общее международное право влияют как разновидность практики, при этом нередко весьма авторитетной.

Рост числа и роли многосторонних договоров объясняется умножением количества глобальных проблем, урегулирование которых возможно лишь совместными усилиями государств. В том же направлении действует необходимость поддержания глобального мирового порядка на основе общих для всех государств принципов и норм.

К международному правотворческому процессу привлекается и национальное право государств. На протяжении многих лет международное право развивалось на базе опыта внутригосударственного права. Сегодня мы наблюдаем усиление обратного влияния специфики международной жизни и международного права на национальное право. Так, международные нормы о правах человека целиком основаны на опыте национального права, взяв из него лучшее. А в дальнейшем уже международное право оказало огромное влияние на институт прав человека в национальном праве многих государств.

knigi.news