Независимость суда что это

4. Принцип независимости судей

Данный принцип закреплен в ст. 120 Конституции РФ. Это конституционное положение нашло отражение в таких законах, как Закон «О судебной системе РФ» (ст. 5), Закон «О судоустройстве РСФСР» (ст. 12), Закон «Об арбитражных судах в РФ» (ст. 6). В ст. 1 Закона «О статусе судей в РФ» указано: «Судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и закону.

В своей деятельности по осуществлению правосудия они никому не подотчетны». По действующему законодательству рассмотрение дел в судах первой инстанции осуществляется с участием присяжных, народных, арбитражных заседателей. Заседатели при осуществлении правосудия также независимы и подчиняются только закону, пользуясь всеми правами судьи. Независимость судей является проявлением самостоятельности судебной власти, ее отделенности от власти исполнительной и законодательной. Независимость судей заключается в том, что исключается любое воздействие на них со стороны других лиц и организаций при разрешении ими конкретных уголовных, гражданских и арбитражных дел. При рассмотрении дела суд руководствуется не мнениями участников процесса, а законом, принимает решения по своему внутреннему убеждению, основанному на изучении всех материалов дела, анализе всех представленных доказательств.

Значение данного принципа состоит в том, что только независимый и беспристрастный суд может справедливо рассмотреть уголовное, гражданское, арбитражное дело, вынести по нему законное и обоснованное решение, приговор. Вмешательство в деятельность суда, даже с «добрыми намерениями», влечет нарушение законности, произвол.

Согласно Закону «О статусе судей РФ» независимость судей обеспечивается:

1) наличием особой процедуры осуществления правосудия;

2) установлением запрета под угрозой ответственности за вмешательство кого бы то ни было в деятельность по осуществлению правосудия;

3) установлением порядка приостановления и прекращения полномочий судьи;

4) правом судьи на отставку;

5) неприкосновенностью судьи;

6) системой органов судейского сообщества;

7) предоставлением судье за счет государства материального и социального обеспечения, соответствующего его высокому статусу;

8) наличием особой защиты государством судей, членов их семей и имущества. Независимость судьи зависит во многом и от него самого, от его моральных и профессиональных качеств. Поэтому гарантией независимости является установленный законом порядок отбора кандидатов на должность судьи, обеспечивающий формирование действительно независимого, беспристрастного судейского корпуса. При наличии обоснованных сомнений в беспристрастности судьи, присяжного, народного, арбитражного заседателя они подлежат отводу. Независимость судей гарантируется и несменяемостью судей. Судья не может быть переведен на другую работу, в другой суд без его согласия. Полномочия судьи не ограничены определенным сроком.

Проблемой в настоящее время является исключение влияния на судей со стороны председателей судов, других судей. Определенные гарантии предоставляют регулируемый процессуальным законом порядок принятия решений (тайна совещательной комнаты, порядок голосования, при котором председательствующий подает голос последним). Однако все еще встречаются случаи дачи председателями судов судьям указаний по конкретным делам. Такая практика, даже если объясняется недостаточной квалификацией, неопытностью судей, является нарушением закона.

www.bibliotekar.ru

Образовательный портал — все для студента юриста.

II-5. Принцип независимости судов и судей.

Принцип независимости судов и судей.

Независимость судов и судей при осуществлении ими полномочий по реализации судебной власти на территории Российской Федерации закреплена в статье 120 Конституции РФ и в статье 5 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации».

Судьи, присяжные и арбитражные заседатели в рамках своих полномочий обладают независимостью и самостоятельностью и подчиняются исключительно Конституции РФ и законам Российской Федерации.

Принцип независимости судов и судей направлен на предотвращение какого-либо влияния или воздействие (будь то моральное, физическое или правовое) на судей, присяжных и арбитражных заседателей. В соответствие со статьей 9 закона Российской Федерации « О статусе судей в Российской Федерации», устанавливаются гарантии независимости судей: запрет на вмешательство в деятельность судьи; установленный порядок приостановления и прекращения полномочий; право судьи на отставку; неприкосновенность судьи; наличие системе органов судейского сообщества; предоставление содержания, соответствующего его высокому статусу; защита судьи, членов его семьи, имущества со стороны государства; право судьи на ношение и хранение оружия. Также, ФЗ «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» и ФЗ «О арбитражных заседателях арбитражных судов Российской Федерации» устанавливают свои гарантии независимости и неприкосновенности для присяжных и арбитражных заседателей.

Действия, связанные с оказанием давления на судей, присяжных и арбитражных заседателей при осуществлении ими своих полномочий, расценивается действующим законодательством как противоправное деяние.

allstatepravo.ru

Принцип независимости суда

Если представить правосудие в виде айсберга, то судоустройство будет подводной частью (в то время как сам процесс – надводной). Судоустройство гораздо важнее, чем судопроизводство. То, что происходит со статусом судей гораздо важнее, чем сам процесс.

Независимость – один из самых тонко настраиваемых институтов среди гарантий демократии. Независимый суд появляется там, где политическая элита рассматривает суд как гарантии своего выживания. Когда появляется осознание, что без независимого суда у власти не удержаться, вот тогда политические элиты соглашаются на независимый суд. Независимый суд неудобен всем, потому что он независимый. Законодатель не бездействует, он понимает сложность и важность судоустройства.

За эти годы все началось с отмены трехлетнего срока назначения судьи на должность. Ранее сначала судья назначался на три года, а потом до достижения семидесятилетнего возраста. Тогда КС РФ воспринимал этот срок как испытательный срок. Но в то же время обсуждался вопрос об отмене этого срока. В течение трех лет судья будет думать о том, чтобы через три года переназначиться. Это делает суд зависимым. Судья будет в первую очередь заинтересован в том, чтобы сохранить свое место, и будет судить «правильно» — как в двух соседних кабинетах. В итоге отмены трёхлетнего срока добились. С одной стороны, без испытательного срока наделить человека такой властью, как судебная, нельзя, с другой, нельзя и установить испытательный срок. Поэтому независимость – один из самых тонко настраиваемых институтов.

Ст.7.1. Закона «О статусе судей» в ред. 1995 года — ранее можно было привлечь судью в отставке для исполнения обязанностей временно отсутствующего судьи.

В одном из постановлений Конституционного Суда РФ рассматривалось дело, где привлекли к рассмотрению к делу судью в отставке, который был не рекомендован квалификационной коллегией судей как не прошедший трехлетний испытательный срок. По этому основанию подсудимый обжаловал приговор. КС РФ сказал, что недопустимо привлекать судей в отставке, не прошедших трехлетний испытательный срок. Это не считается надлежащим отправлением правосудия. Дело этого осужденного велено было пересмотреть. При этом КС РФ сказал, что эта позиция не является основанием для пересмотра всех аналогично постановленных приговоров. А что тогда равенство перед законом и судом? Где находится баланс между равенством и правовой определенностью.

Постановление КС РФ №6-П от 24 марта 2009 года:

Судья в квалификационной коллегии судей не получил должного количества голосов и не прошел трехлетний срок. Решение квалификационной коллегии судей об отказе в назначении на должность судьи можно обжаловать. Но как обжаловать решение, не зная по каким мотивам оно постановлено? КС РФ сказал, что квалификационная коллегия должна мотивировать свое решение. Но вообще-то квалификационная коллегия судей голосует тайно. Таким образом, она должна мотивировать решение и при этом голосовать тайно. Можно ли допустить контроль за квалификационной коллегией? Но что это будет, судебный контроль за судебный контролем? КС РФ сказал, что решение квалификационной коллегии судей должно быть мотивированным, чтобы его можно было обжаловать. Сейчас трехлетний срок отменили.

Неофициально признано, что российская судебная система основана на авторитете председателя суда. Вся кадровая политика зависит от этой фигуры. Председатель может сказать, что не хочет работать с предложенной квалификационной коллегией кандидатурой на должность судьи. Могут ли быть судьи начальники? Сейчас нет трехлетнего срока, но судья имеет право на отставку и на повышение соответствующего квалификационного класса, но отзыв пишет председатель. Жалобы на судью в первую очередь рассматривает председатель. Дисциплинарную ответственность к судье также применяет председательствующий. Это типичный кадровый конфликт начальника и подчиненного. Вопрос в том, как это граничит с независимостью суда.

Постановление КС РФ № 3-П от 28 февраля 2008 года:

Группа изгнанных с должности судей обратились в КС РФ с вопросом о том, как согласуется роль председателя в привлечении судьи к дисциплинарной ответственности с независимостью суда. Ситуация после этого стала развиваться динамично. Был принят Закон «О дисциплинарном судебном присутствии» (от 9 ноября 2009 года №4-ФКЗ). Он предусматривает создание дисциплинарного судебного присутствия, которое рассматривает дела об обжаловании решений квалификационной коллегии судей о досрочном прекращении полномочии судей за дисциплинарные проступки. Вообще-то конституция гарантирует судебную защиту. Дисциплинарное судебное присутствие – это не то и ни се.

Порядок рассмотрения дел в Дисциплинароном судебном присутствии регламентировал Постановлением Пленумома Верховного Суда РФ № 3, Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 2 от 04.02.2010 «О Регламенте Дисциплинарного судебного присутствия»(хотя процессуальный закон должен быть облачен в форму федерального закона).

Допустим, квалификационная коллегия судей оправдала судью, защитила его, председательствующий вправе обжаловать такое решение в Дисциплинарное судебное присутствие.

Похоже, что изначально только председатель ВАС и ВС РФ могут обращаться в квалификационные коллегии судей.

Судья не может быть привлечен к дисциплинарной ответственности за мнение, высказанное в процессе отправления правосудия за исключением случаев вступления в силу приговора, по которому судья признан виновным за вынесение заведомо неправосудного решения. То есть судья не несет ответственности за ошибки? Можно ли судью выгнать с работы за ошибки? Как защитить судью от влияния лиц, участвующих в деле?Стоит ли привлекать судью к ответственности за каждую отмену? Или может быть стоит привлекать за вопиющие, грубые нарушения?

Решение ВС РФ от 12 ноября 2008 года N ГКПИ08-1939

Судья А.В. Матюшенко обратилась в Конституционный Суд РФ. Ее лишили полномочий в связи с тем, что она отклонила жалобу на решение мирового суда. В результате чего подсудимую осудили. Кассация это решение отменила в связи с отсутствием состава преступления. Кассация сказала, что судья Матюшенко допустила грубые ошибки процессуального права. И судья задала ВС РФ вопрос, как вообще быть с тем, что судья не несет ответственность за мнение, высказанное при отправлении правосудия? Судья утверждала, что это ее мнение, она так трактует уголовный закон. ВС РФ указал следующее: «. Не может быть признано дисциплинарным проступком рассмотрение судьей А.В. Матюшенко апелляционной жалобы на постановление мирового судьи о назначении судебного заседания без проведения предварительного слушания, несмотря на отмену вынесенного постановления судом кассационной инстанции. В данном случае преднамеренное нарушение закона отсутствует, судья исходила из собственного толкования процессуальной нормы, с которым не согласилась кассационная инстанция, что не может служить основанием для привлечения судьи к какой-либо ответственности (пункт 2 статьи 16 Закона РФ «О статусе судей в Российской Федерации»).

Однако указанные выше нарушения процессуальных норм, приведшие к незаконному лишению свободы Л.Г. Молчановой, имеющей возраст 61 год, страдающей рядом тяжелых заболеваний, учитывая семилетний стаж работы А.В. Матюшенко в должности судьи, следует признать не только существенными, но и преднамеренными. Нарушение основополагающих принципов уголовного судопроизводства, безусловно, свидетельствует о несоблюдении требований статьи 3 Закона Российской Федерации «О статусе судей в Российской Федерации», является не совместимым со статусом судьи, умаляет авторитет судебной власти, не способствует утверждению в обществе уверенности в справедливости, беспристрастности и независимости суда.

При таких обстоятельствах квалификационная коллегия судей обоснованно расценила пренебрежение судьи А.В. Матюшенко правами участников уголовного судопроизводства, вынесение ею немотивированных судебных актов в качестве дисциплинарного проступка и наложила на нее дисциплинарное взыскание в виде досрочного прекращения полномочий судьи.»

Понятия дисциплинарной ответственности судей и основания привлечения их к ответственности крайне размыты. Надо разделять ошибки в правосудии и в поведении. А поведение может быть процессуальным и не процессуальным. Можно ли выгнать судью, который валялся пьяный на остановке? Можно. А можно выгнать судью, который в суде орал, матерился, кидался в участников письменными приборами? Тоже можно.

Гарантии судьи – не личные привилегии судьи, а гарантии правосудия РФ, ограничения, которые судья добровольно принимает на себя.

Ошибки судей бывают ординарные и грубые. Кроме того в расчет следует принять количество ошибок. С одной стороны судья работник и статистика важна, но с другой стороны мы говорим, что «статистика это не показатель работы судьи». Но судья тоже человек, у него могло в жизни горе случиться, раньше хорошо работал, а теперь отмена за отменой. Как можно сказать, что статистика – это не показатель?

КС РФ в своем постановлении сказал, что уволить можно и за одну ошибку. Это дезавуирует положение о том, что судья не может быть привлечён к ответственности за мнение, высказанное при отправлении правосудия.

А что в нашем законе вообще можно понять? По каждому вопросу десять точек зрения. Что теперь всех судей первой инстанции выгнать?

В конце прошлого года в действующее законодательство были внесены изменения, регламентирующие проведение квалификационного экзамена судей.

Постановление Конституционного Суда РФ №23-П от 18 ноября 2011 года по делу С.Л. Панченко:

Высшая квалификационная коллегия судей дала согласие Следственному Комитету на возбуждение уголовного дела в отношении судьи в отставке Панченко. Он возражал, поскольку вынесенное им решение вступило в законную силу, в кассации отменено не было.

Получается, что решение не отменено, но квалификационная коллегия дает согласие на привлечение к уголовной ответственности. Как вообще следственный комитет может возбуждать уголовное дело по не отмененному решению?

Заявление С.Л. Панченко об отмене решения Высшей квалификационной коллегии судей Российской Федерации о даче согласия на возбуждение в отношении него уголовного дела оставлено без удовлетворения решением Верховного Суда Российской Федерации, подтвержденным определением Кассационной коллегии Верховного Суда Российской Федерации.

Несменяемость и неприкосновенность, будучи элементами конституционно-правового статуса судьи, не являются его личной привилегией как гражданина, на что неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации (Постановления от 7 марта 1996 года N 6-П, от 19 февраля 2002 года N 5-П, от 28 февраля 2008 года N 3-П и др.), они обеспечивают самостоятельность и независимость судебной власти, служат средством защиты публичных интересов, прежде всего интересов правосудия, и не только не исключают, но, напротив, предполагают повышенную ответственность судьи за выполнение своих профессиональных обязанностей, соблюдение законов и правил судейской этики.

КС РФ указал, что применительно к вопросу о возбуждении уголовного дела в отношении судьи по признакам преступления, предусмотренного статьей 305 УК Российской Федерации, устанавливающей ответственность за вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта, это означает, что квалификационная коллегия судей не вправе самостоятельно определять, является ли конкретный судебный акт неправосудным, т.е. оценивать его законность и обоснованность, в том числе с точки зрения правильности применения материального закона или соблюдения процессуальных правил, — такая проверка может осуществляться лишь в специальных, закрепленных процессуальным законом процедурах, а именно посредством рассмотрения дела судами апелляционной, кассационной и надзорной инстанций.

КС РФ в итоге признал, что недопустимо возбуждение уголовного дела в отношении судьи, решение которого не отменено. Но суд не проверял конституционность положений АПК РФ и ГПК РФ о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам. КС РФ сказал, что нельзя без отмены решения возбуждать уголовное дело только по ст.305 УК РФ, а за взятку и прочее – можно и без отмены.

Каковы способы ревизии или преодоления законной силы судебного акта? Только ли постановлением вышестоящей инстанции решение суда первой инстанции решение может утратить силу? Кто, где и когда сможет подвергнуть сомнению решение суда?

Законы, умаляющие авторитет суда, приниматься не могут. Но представим себе, грянул финансовый кризис. Можно ли уменьшить судьям зарплату? Не будет ли это умалять авторитет суда?

Последние годы также ознаменовались изменениями законодательства в области субъективной беспристрастности суда (а бывает еще объективная беспристрастность). Ст.3 Закона «О статусе судей» была дополнена рядом положений, которые призваны не допустить личной заинтересо-ванности судьи в исходе дела. Судья не может получать подарки, связанные с судебной деятельностью. Подарки, полученные судьей в командировке, поступают в собственность государства. Правда судья может их выкупить и т.д. Судья не вправе давать публичные высказывания по вопросам, которые связаны с рассмотрением дела, не допускаются политические высказывания.

Решением квалификационной коллегии судей от 19.02.2009 г. судья ФАС Московского округа Майкова Л.Н. была досрочно лишена статуса судьи за совершение поступка, не совместимого со статусом судьи.

Так, 1 июля 2004 года председатель Федерального арбитражного суда Московского округа Майкова Л.Н. обратилась к мэру г. Москвы Ю.М. Лужкову с письмом, в котором просила оказать ей содействие в обмене принадлежащей ей и ее дочери квартиры на две отдельные квартиры. При этом, как утверждается в представлении, Майкова Л.Н. как председатель Федерального арбитражного суда Московского округа, в котором рассматриваются многочисленные споры с участием Правительства г. Москвы, не могла не понимать, что она использует свое служебное положение и тем самым провоцирует конфликт интересов, ее обращение представляется некорректным и в глазах стороннего наблюдателя может вызвать сомнения в объективности и беспристрастности судьи.

Проще говоря, Майкова обратилась к Лужкову для того, чтобы он предоставил квартиру поближе к зданию судья. Она получила две квартиры, их тут же продала, и купила элитный дом на Воробьевых горах. Она просила проверить конституционность ст.12.1 Закона «О статусе судей» — что такое дисциплинарный проступок? Это резиновая конструкция. КС РФ вернул ее жалобу.

Правила игры должны быть очень четко расписаны для судьи.

В этом деле был поставлен вопрос о лояльности. Принцип лояльности – это вообще принцип государственной службы. Это принцип любой корпорации. Кудешкина решила участвовать в выборах в Годсударственную Думу РФ. На этот период ее полномочия как судьи были приостановлены. В этот период она допустила критику судебной системы. В итоге ее лишили полномочий судьи. Судья не может позволять публично таких высказываний, которые так умаляют авторитет судебной системы. Если суд так говорит, то что говорить об общественном доверии?

ЕСПЧ констатировал, что доверие – фундамент правосудия. В первую очередь это обязанность самих судей обеспечивать такое доверие. Поэтому судьи должны быть лояльны системе.

Но почему тогда на период выборов полномочия приостанавливаются, а сразу не прекращаются? Как в период выборов вести себя такому кандидату, говорить, какая хорошая судебная система?

В итоге РФ проиграла в деле Кудешкиной. ЕСПЧ заметил, что в высказываниях Кудешкиной были фактические основания. ЕСПЧ посчитал, что потребность в разрешении проблем правосудия перевешивает лояльность. ЕСПЧ посчитал, что Кудешкина имела право на такие высказывания, и что лишение ее статуса судьи [Принцип пропорциональности|непропорционально]].

Существование военных судов, в которых судьи обязательно должны быть кадровыми офицерацми, ставит вопрос о существовании сословных судов.

В Законе «О статусе судей» исчезло положение о том, что судьями в военных судах могут быть только офицеры. Кандидаты с офицерским званием отныне имеют преимущество.

Принят закон о создании интеллектуального суда по интеллектуальным спором. Создан он будет в Сколково. Преимуществом при назначении судьями в этот суд будут те люди, у которых химическое, биологическое и т.п. образование. Специализированный суд – это угроза независимости. Специализированный суд – это и специализированная инфраструктура вокруг суда. Дальше одни и те же адвокаты у одних и тех же судей.

civilprocess.ru

Независимость судей

Основой правосудия является независимость судей, и каждый вправе рассчитывать, что его дело будет рассмотрено объективно и справедливо. Порядочность, непредвзятость, отсутствие корысти и личной заинтересованности вершителей дел и споров не должна вызывать нареканий.

Согласно Конституции РФ, при реализации правосудия все судьи независимы и могут подчиняться только Конституции РФ и законодательству РФ. При этом никому не подотчетны. Гарантиям независимости в в законодательстве РФ уделяется значительное внимание. Так в чем же заключается этот принцип и как обеспечивается? Обо всем этом информация ниже.

Что такое независимость судей

Независимость судей основывается на следующих принципах:

  • судья самостоятельно выносит решение исходя из представленных доказательств по гражданскому делу, на основе всестороннего их исследования и оценки, в том числе доводов сторон, иных полученных сведений при реализации прав и обязанностей лиц, участвующих в деле. Никто не может воздействовать на судью;
  • из всех государственных служащих судья — единственный, который не обязан кому-либо отчитываться или подчиняться. Даже непосредственный руководитель — председатель суда не вправе вмешиваться в решение исхода дела;
  • не допускается вмешательство в его деятельность, а любое вмешательство предусматривает ответственность, включая уголовную;
  • при рассмотрении дела коллегией (состав суда) — все судьи равны;
  • принимая решение, суд руководствуется федеральным законодательством, совестью и своими убеждениями;
  • неприкосновенность судьи;
  • установленный порядок прекращения (приостановления) полномочий судьи;
  • право на отставку;
  • защита судьи и его имущества;
  • материальное и социальное обеспечение за государственный счет.
  • Кроме этого, независимость зависит от их моральных и профессиональных качеств. Исходя из этого, одной из гарантий независимости является определенный законом порядок отбора граждан на должность судьи, формирующий независимый и справедливый судейский корпус. При сомнениях в его объективности, стороны могут заявить об отводе судьи. Независимость гарантируется бессменностью суда, то есть не допускается перевод на другое рабочее место без его согласия.

    Политическая и материальная независимость судей

    Политическая независимость судей заключается:

    • в разделении властей, которое заключается в самостоятельности судебной власти, отделении ее от власти законодательной и исполнительной;
    • в свободе средств массовой информации;
    • в демократическом общественном и государственном устройстве;
    • в законодательном запрете судьям вступать в партии и движения, быть депутатами и заниматься любой политической деятельностью.
    • Материальная независимость заключается в создании необходимых условий для судебной деятельности, ее организационному и кадровому обеспечению, осуществляемому органами судебной системы РФ, а в частности аппаратом Верховного Суда РФ, Конституционным Судом РФ и тому подобное.

      Порядок финансирования судов как гарантия независимости

      Федеральное законодательство определяет материальные гарантии независимости относительно конкретного судьи отдельно:

    • Оклад судьи составляет более 80% оклада председателя суда; заработная плата, оплата труда включает оклад, доплату за выслугу лет и квалификационный класс, за ученую степень, поощрения, а также 50% доплаты за особые условия труда. Они не подлежат уменьшению.
    • Ежегодные оплачиваемые отпуска длительностью 30 рабочих дней без учета времени на дорогу к месту отдыха и обратно, а также дополнительные оплачиваемые отпуска.
    • Возмещение стоимости проезда в обе стороны.
    • После получения судьей полномочий на протяжении полугода местная администрация предоставляет вне очереди жилье по месту расположения суда, которое по истечению 10 лет работы передается в собственность бесплатно. Допускается предоставление беспроцентной ссуды за счет федерального бюджета на приобретение либо строительство жилья, которая в последствии выплачивается за счет средств местного бюджета. Также такая норма закона распространяется на отставных судей со стажем более 20 лет и судей, получивших инвалидность по время осуществления судебных полномочий, которые переехали в другую местность.
    • Компенсируются расходы на найм жилья.
    • Внеочередное обеспечение местами в детских дошкольных учреждениях за счет местного бюджета.
    • Предоставление бесплатного медицинского обслуживания, санаторно-курортного лечения, лекарственных средств за счет федерального бюджета.
    • В случае его смерти, семье выплачивается единовременное пособие из расчета месячной зарплаты за каждый год его работы, но не менее годовой заработной платы.
    • Бесплатное пользование общественным транспортом.
    • Бронирование и внеочередное получение мест в гостинице, покупка билетов на любые виды транспорта.
    • Обязательное государственное страхование за счет федерального бюджета.
    • Возмещение причиненного ущерба имуществу судьи, в связи с осуществлением служебных полномочий.

    Правовая независимость судей

    Кроме вышеупомянутых принципов, правовая независимость заключается в возможности привлечения судьи к ответственности.

    Привлечение к административной ответственности осуществляется установленной законом коллегией судей, по представлению Генерального прокурора РФ.

    Уголовное производство — возбуждается исключительно Генеральным прокурором РФ на основании заключения коллегии судей о присутствии в действиях судьи признаков преступления. При этом необходимо согласие соответствующей квалификационной комиссии судей.

    Следственно-процессуальные действия, касающиеся судьи, в отношении которого не возбуждалось уголовное дело, возможны исключительно на основании решения вышестоящего суда.

    Судебная коллегия такого суда принимает решение об избрании меры пресечения в отношении судьи. Составы коллегий судей, уполномоченных принимать такие решения, каждый год утверждаются квалификационной коллегией судей субъекта РФ либо Высшей коллегией судей РФ.

    Независимость судей и предоставление гарантий со стороны государства имеют целью исключить материальную заинтересованность судьи в разрешении дела, а возможность сторон заявить отвод, пройти стадии апелляционного и кассационного обжалования, подать надзорную жалобу, принести частную жалобу способствуют объективному рассмотрению дела.

    iskiplus.ru

    § 1. Независимость суда: сущность и значение

    Независимый суд, беспристрастно выносящий справедливые решения, — это тот общественный идеал, который, по крайней мере в современный период истории, вряд ли кем-либо открыто оспаривается. Проблемы возникают в связи с претворением этого идеала в жизнь, в процессе которого отчетливо проявляются различия в содержательном толковании самих понятий «независимость», «беспристрастность», «справедливость».

    Так, в Конституции СССР 1936 г. ст. 112 гласила: «Судьи независимы и подчиняются только закону». В Конституции 1977 г. независимыми и подчиняющимися только закону признавались как судьи, так и народные заседатели (ст. 155). Признание хотя бы на декларативном уровне независимости суда является отражением достаточно устоявшихся и в достаточной степени укоренившихся в общественном сознании представлений, согласно которым законодатели должны быть выразителями воли народа, чиновники — исполнителями этой воли, а судьи — беспристрастными арбитрами между сторонами правового конфликта.

    Следует подчеркнуть, что законодательное признание независимости суда одной из высших социальных ценностей не зависит от существующих реалий, которые могут в большей или меньшей степени свидетельствовать об обратном.

    Конституционное провозглашение принципа независимости суда содействует повышению престижа всей государственной власти, а при демократическом устройстве последней создает правовую основу для отстаивания этого принципа.

    Проблема воплощения идеала — независимого суда — ставит задачу разрешения ряда противоречий. Во-первых, это в определенном смысле двойственность целей судебной системы. С одной стороны, ее исправное функционирование укрепляет государственную власть, а с другой — она призвана эту власть ограничивать, охранять права и свободы граждан от любых посягательств, в том числе и со стороны государственных органов. В силу этого при решении вопросов, связанных с организацией и функционированием судебной системы, статусом судьи и т.п., всегда приходится определять приоритетность той или иной цели. При этом ни та, ни другая цель не может быть полностью или в значительной мере игнорироваться. Последнее объясняется следующими обстоятельствами. Во-первых, являясь частью государственного механизма и вынося свои решения от имени государства, суд ограничен рамками действующего законодательства, а во-вторых, судебная политика лишь в течение достаточно короткого периода времени может находиться в противоречии с политикой других ветвей власти*(1). Возникшее противоречие разрешается или, по крайней мере, сглаживается способом, отражающим соотношение социальных сил в обществе*(2).

    С другой стороны, если суд будет простым «оформителем» интересов государственных органов, то он окажется не в состоянии играть роль арбитра возникающих конфликтов, в силу чего способы их разрешения выйдут за пределы правовой сферы. Такая ситуация не только ставит под угрозу нормальное существование каждого человека в отдельности и общества в целом, но и лишает государственную власть основы стабильного функционирования, сокращает возможности целенаправленного воздействия на социальную жизнь, порождает неподконтрольный государству теневой механизм использования принуждения.

    Сосуществование у суда качеств органа государственной власти и арбитра, разрешающего конфликты, одной из сторон которых является та же самая государственная власть, делает явно недостаточным простое декларирование его независимости даже на уровне конституционного принципа.

    Необходимым, но не достаточным условием претворения принципа независимости суда в реальность социальной жизни является признание судебной системы самостоятельной судебной властью.

    Нельзя не отметить при этом, что решение вопроса о наличии или отсутствии в конкретном государстве судебной власти затрудняется необходимостью избежать ее отождествления с судебной системой. Дело в том, что на эмпирическом уровне в государственно организованном обществе судебная власть предстает в виде системы органов (должностных лиц), осуществляющих разрешение юридически значимых споров (т.е. тех споров, которые могут быть разрешены на основе государственно признаваемых правил) и официально санкционирующих применение государственного насилия.

    Такого рода органы (должностные лица) существовали и существуют в любой из форм организации государственной власти. Поэтому само по себе наличие судов, а также тех или иных правил разрешения возникающих в обществе конфликтов еще не свидетельствует о наличии феномена судебной власти. Другими словами, система судебных органов и судебная власть — понятия не тождественные. Судебная власть не может существовать без судебной системы. Однако наличие системы судебных органов еще не говорит, что в данном государстве есть судебная власть. Внешнее сходство этих социальных феноменов усиливается тем обстоятельством, что и при наличии и при отсутствии этой ветви власти решения судов носят обязательный характер и их исполнение обеспечивается всей мощью государственной машины.

    Существования судов достаточно для организационно-правового разграничения функций между государственными органами, но само по себе оно не способно предотвратить произвол государства, служить ограничителем его власти, быть эффективным компонентом системы сдержек и противовесов, ради которой и действует принцип разделения властей.

    Система судебных органов приобретает качество судебной власти при наличии целого ряда условий, относящихся к компетенции суда, организации судебной системы, статусу судьи.

    Социальная ценность независимого суда возрастала, по крайней мере на уровне государственно-правовой идеологии, одновременно с трансформацией самой теории разделения властей. Следует подчеркнуть, что данная теория возникла как стремление к такому государственному устройству, которое сводило бы к минимуму опасность тирании и произвола.

    Упрощенным идеалом подобного устройства власти считалось такое, при котором легитимный законодатель, отражая волю большинства народа, принимает законы, исполнительная власть точно и неуклонно проводит их в жизнь, а суды разрешают конфликты, строго следуя предписаниям законодателя. Антитезой тирании является свобода. Монтескье считал свободой «право делать все, что позволено законами, и если бы гражданин мог делать то, что этими законами запрещается, то у него не было бы свободы, так как то же самое могли бы делать и прочие граждане»*(3). Но уже менее века спустя после выхода в свет трактата «О духе законов» его соотечественник Бенжамен Констан критиковал этот тезис Монтескье, поскольку он «не объясняет нам того, что именно законы вправе дозволять и чего они не имеют права воспрещать. А между тем в этом и состоит свобода. Она есть не что иное, как то, что человек имеет право делать и чего не имеет права ему запрещать»*(4).

    Здесь надо отметить одно обстоятельство. Хотя Монтескье признавал самостоятельность судебной власти, он считал ее не более, чем «устами закона». В начале ХХ в. известный российский юрист В. Гессен, сторонник принципа разделения властей, отмечал, что реализация этого принципа предполагает, «с одной стороны, господство законодательной власти и, с другой — подзаконность властей правительственной и судебной»*(5).

    Но если может быть принят любой по содержанию закон, а суд обязан им руководствоваться, то отсутствует противовес законодательной власти. А если действия и решения органов исполнительной власти могут быть обжалованы только в вышестоящие ведомства, то отсутствует механизм внешних сдержек, что создает опасность произвола.

    Невозможность какого-либо реагирования суда на решения законодательной власти, за исключением их точного и неуклонного исполнения, была с готовностью воспринята «социалистической» марксистско-ленинской теорией государства и права. «Марксизм, — писал Л. Спиридонов, — например, учит, что право (норма) есть возведенная в закон (т.е. ставшая государственной) воля господствующего класса, определяемая материальными условиями его жизни. О полном произволе государства при формулировании юридических норм не говорил, пожалуй, никто»*(6).

    Отсутствие каких-либо иных ориентиров, кроме действующего законодательства, фактически ставит суд в один ряд с органами исполнительной власти, делая его равно подчиненным господству законодателя. Во времена Монтескье, да и в более поздние исторические периоды, такой подход к судебной власти был оправдан существованием абсолютных монархий. Однако когда они исчезли или трансформировались в конституционные, а тоталитарные государства «выпали» из естественного процесса развития западной цивилизации, вопрос о возможностях судебной власти ограничивать произвол законодателя потребовал не только теоретических изысканий, но и институционально-юридической основы.

    Такую основу составляют два компонента.

    Во-первых, это ратификация государствами международных актов, закрепляющих обязательный минимум прав и свобод личности, что ставит эти акты на вершину иерархии источников права.

    Пункт 4 ст. 15 Конституции РФ гласит: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора».

    При этом само содержание международного договора должно отвечать одному обязательному требованию: оно не должно влечь за собой ограничение прав и свобод человека и гражданина и не противоречить основам конституционного строя Российской Федерации (ст. 79 Конституции РФ). В компетенцию Конституционного Cуда не входит проверка соответствия конституции ратифицированных международных договоров, он облечен правом разрешать дела о соответствии Конституции РФ «не вступивших в силу международных договоров Российской Федерации» (п. 2 пп. «г» ст. 125 Конституции РФ). Это обстоятельство в известном смысле превращает общепризнанные принципы и нормы международных актов после их официального признания в материальное воплощение права как масштаба прав и свобод личности, т.е. «территории свободы», куда не вправе вторгаться государство.

    Во-вторых, это появление у судов новой, неизвестной Монтескье и его современникам функции конституционного контроля, в силу которой судебная власть обрела право фактически аннулировать, т.е. прекращать действие законов и иных нормативных актов в силу их противоречия конституции. Как отмечает Р.З. Лившиц, «предоставление судам права признавать недействительными и отменять нормы органов власти и управления кардинально меняет роль суда, он перестал быть органом разрешения индивидуальных споров, его компетенция распространяется на нормотворчество. При этом авторитет суда в определенном смысле поднимается выше авторитета другого властного органа, поскольку суд может отменять решение этого органа, а тот не может отменить решение суда»*(7).

    Таким образом, судебная система становится судебной властью тогда, когда она наделяется определенными возможностями воздействия на другие ветви власти, включается в систему сдержек и противовесов, препятствующих узурпации всей государственной власти какой-либо из ее ветвей.

    Неотъемлемой характеристикой судебной власти является ее полнота. Конституция РФ гарантирует каждому лицу судебную защиту его прав и свобод (п. 1 ст. 46 Конституции РФ), а решения и действия (бездействие) органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений и должностных лиц могут быть обжалованы в суд (п. 2 ст. 46 Конституции РФ). Эти конституционные положения очерчивают роль и место судебной власти в государственном устройстве Российской Федерации.

    Превращение судебной системы в судебную власть качественно меняет в сторону повышения общественную значимость независимости суда как важнейшего звена в механизме самоограничения всей государственной власти.

    Очевидно, что если суд не свободен в своих решениях, если эти решения принимаются под воздействием других государственных органов или иных заинтересованных субъектов, то он не способен быть объективным арбитром в социально-правовых конфликтах.

    Вместе с тем, рассматривая проблему независимости суда, необходимо, на наш взгляд, учитывать следующие аспекты.

    Во-первых, здесь вряд ли уместна дихотомия: независимость — зависимость. Социальные явления в своем абсолютном выражении крайне редко встречаются (если вообще встречаются) в реальной жизни. Вряд ли можно представить себе суд, функционирующий в вакууме, изолированный от всех внешних факторов, воздействующих на принимаемое им решение. Столь же трудно представить такую степень воздействия, которая лишила бы судью свободы выбора, какие бы негативные последствия для него лично реализация этой свободы ни повлекла*(8).

    В силу этого представляется, что точнее говорить о степени независимости (зависимости) суда. Такой подход и более прагматичен, поскольку позволяет сосредоточить внимание на тех конкретных обстоятельствах, которые ставят определенные пределы независимости суда и могут препятствовать реализации его социального назначения.

    Во-вторых, критерии, с помощью которых могла бы быть определена степень независимости суда, достаточно ограничены, а во многом и субъективны. Непосредственно доступна исследователю только законодательно-нормативная модель организации и функционирования судебной системы. Дефекты этой модели, ущемляющие (или создающие такую опасность) независимость суда, обычно и являются предметом теоретического анализа. Для изучения того, как эта модель претворяется в жизнь, необходимы сложные и трудоемкие социологические исследования, предполагающие решение таких вопросов, как поиск эмпирических индикаторов независимости, а также факторов, влияющих на изменение их значения и т.п. Необходимо также формализовать (т.е. сделать доступным для количественной оценки) и желаемое состояние судебной системы, определить степень отклонения от него.

    Но даже если бы такого рода исследования были проведены, их результаты вряд ли могут изменить существующий в общественном сознании имидж суда, в том числе и степень его независимости. В связи с этим нельзя не упомянуть о различных условиях в конкретных странах в периоды зарождения судебной власти.

    «Ко времени французской революции, — пишет А. Шайо, — судьи представляли собой ненавистную социальную группу. И хотя они становились все более независимыми от представителей других ветвей власти (по мнению многих слишком независимыми), это не пошло на пользу правосудию. Независимость судей использовали для повышения тарифов их продажности и тем самым еще более усиливали и без того большую неразбериху в праве.

    Что же касается английской традиции, то здесь судьи играли иную роль. Судейские места нельзя было купить, судьями становились либо граждане, непосредственно пользовавшиеся общим уважением (мировые судьи, присяжные), либо бывшие адвокаты, завоевавшие признание коллег. Англосаксонская правовая концепция с полным основанием считала суд противовесом исполнительной власти»*(9).

    В России до реформ 1864 г. независимость суда не провозглашалась даже на декларативном уровне. «Одни и те же органы государства выполняли одновременно административные и судебные функции. Смешение полицейской и судебной власти, элементы розыскного процесса (например, требования канцелярской тайны) были привнесены не только в уголовный, но и в гражданский процесс, придавая несвойственные ему черты»*(10). Существовала множественность судебных инстанций, носящих сословный характер, с неопределенной подсудностью, с различным порядком судопроизводства и т.п., что существенно сужало возможности судебной защиты.

    Особенностью нашего исторического прошлого является и то обстоятельство, что провозглашение независимости судебной власти (как и презумпции невиновности, права обвиняемого на защиту и других принципов цивилизованного правосудия) произошло по инициативе правительства, а не в результате массовых социальных акций — буржуазных революций. Другими словами, признание независимости было даровано сверху, а не завоевано снизу.

    Относительно короткий период действия судебных учреждений и процедур, введенных судебными уставами (1864-1917), был недостаточен для укоренения в массовом сознании представлений о независимости судебной власти как одной из важнейших социальных ценностей.

    После 1917 г. на протяжении всех лет советской власти, помимо идеологического неприятия принципа разделения властей, эмпирическим отражением роли суда в государственном механизме являлось то второстепенное место, которое занимал судья в иерархии «носителей власти», далеко уступая партийным чиновникам органов безопасности и даже прокурору.

    Столь неблагоприятное историческое наследство, разумеется, не является основанием для отказа от принципа независимости суда, но побуждает к более детальному анализу как самого этого принципа, так и путей претворения его в реальность.

    Принцип независимости судебной власти имеет три аспекта:

    1) самостоятельность судебных органов, которая реализуется в силе судебных решений (их не может отменить или игнорировать ни один орган, представляющий другие ветви власти), а также в их уникальном полномочии официально толковать закон;

    2) независимость судьи как центральный элемент его правового статуса;

    3) независимость суда как принцип процедуры судопроизводства.

    Эти три аспекта существуют в тесной связи и взаимозависимости и могут быть разграничены преимущественно в аналитических целях. То или иное изменение, происходящее в одном из них, отражается и на всех остальных. Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) при рассмотрении вопроса о соблюдении принципа независимости суда останавливается на четырех проблемах:

    — процедура назначения: «назначение (судей. — И.М.) исполнительной властью допустимо. Поставить под сомнение независимость судьи с точки зрения «процедуры назначения» можно в том случае, если практика назначений в целом является неудовлетворительной», или, «по крайней мере, на формирование состава суда, ведущего дело, оказали влияние недопустимые мотивы». Другими словами, «необходимо доказать, что имела место попытка повлиять на исход судебного процесса. Независимость судей может быть поставлена под сомнение в связи с методами отбора и замещения судей для данного процесса из судейского корпуса в целом»*(11).

    — длительность их (судей. — И.М.) пребывания в своей должности; эта проблема обычно рассматривалась в отношении дисциплинарных судов, где общепринята практика назначения на короткий срок*(12). «Назначение судьи на фиксированный срок с целью предотвратить возможность его необоснованного увольнения является важным фактором»*(13). По мнению Гарлицкого, «существует возможность, что более высокие стандарты могут быть установлены ЕСПЧ и в отношении «обычных» судов»*(14);

    — гарантии, исключающие оказание давления на работу суда извне; для этого в первую очередь требуется защитить судей от увольнения до истечения срока их полномочий, а также «чтобы состав суда не получал инструкций со стороны исполнительной власти. Прерогативы, предоставленные органам исполнительной власти, в том числе объявление амнистии и помилование, не должны использоваться в ущерб судебной системе»*(15);

    — для того чтобы оценить независимость позиций, требуется учитывать, как воспринимается действие суда общественным мнением и представленными на суде сторонами.

    Следует отметить, что Европейский суд по правам человека рассматривает вопросы, связанные с независимостью и беспристрастностью суда лишь применительно к конкретным случаям, в которых судебные решения оспаривались заявителями. Учитывая границы своей компетенции, ЕСПЧ не делает каких-либо выводов, касающихся общих принципов организации судебной власти в той или иной стране, в частности гарантий ее самостоятельности. Однако очевидно, что при отсутствии такого рода гарантий либо их явной недостаточности возникают неустранимые сомнения в независимости суда при вынесении решений по конкретным делам.

    Вместе с тем самостоятельность судебной власти не влечет за собой автоматически независимость судьи при отправлении правосудия.

    Более того, правовая регламентация каждого из аспектов независимости суда требует разрешения проблемных ситуаций, т.е. осуществления выбора между конфликтующими социальными ценностями. Это означает, что необходимо нахождение баланса между самостоятельностью судебной власти и целостностью государственного механизма*(16), между независимостью судей и их превращением в замкнутую корпорацию, между процедурными нормами, позволяющими суду принимать решения, основанные на фактах, которые имели место в реальности, и его статусом арбитра, равноудаленного от сторон спора. При этом речь идет лишь о нахождении той или иной формы нормативного разрешения указанных противоречий, а не об их полном воплощении в жизнь. Закон — лишь один из регуляторов социальной действительности, его возможности ограниченны. Если бы дело обстояло иначе, то достаточно было бы принять закон, запрещающий тот или иной вид поведения, и определенное социальное явление было бы ликвидировано (например, коррупция, преступность и т.п.). Экономическая ситуация, политический режим, характер и направленность интересов доминирующих социальных групп, состояние как массового, так и профессионального сознания — все это, в конечном счете, определяет функционирование государственных институтов, в том числе и суда.

    Самостоятельность судебной власти не тождественна независимости судей, хотя и является ее необходимой предпосылкой. Дело в том, что самостоятельность системы предполагает существование внутри нее процессов управления, а следовательно, и возможности воздействия вышестоящих уровней на нижестоящие. Нельзя не отметить и то обстоятельство, что нередко вопрос о самостоятельности судебной власти сводится к порядку финансирования судебных органов. Между тем степень самостоятельности судебной власти не определяется только этим. Не меньшее значение имеют и ее полномочия по допуску к судейской должности и отрешению от нее, а также по принятию решений, определяющих профессиональную карьеру судьи.

    Кроме того, вряд ли реалистичным является мнение, высказанное, в частности, В. Чернявским, согласно которому «надо лишить органы исполнительной власти, в том числе и Правительство РФ, права на определение и тем более ограничение (лимитирование) объемов бюджетных ассигнований на обеспечение деятельности судов»*(17).

    По мнению В. Чернявского, «важнейшим условием реального разделения властей является такая организация, которая бы не ставила одну ветвь власти в зависимость от другой»*(18). Разумеется, определенная связь между порядком и объемом финансирования, с одной стороны, и самостоятельностью судебной власти с другой, существует. Однако при таком подходе остается неясным, каким образом и кем будут учитываться ограничения, вытекающие из общего объема бюджета. Кроме того, различные интересы субъектов распределения бюджетных средств «размывают», т.е. делают неопределенным, вопрос об ответственности за их рациональное расходование.

    Но главная проблема, связанная с независимостью судей, на наш взгляд, заключается в объеме и характере полномочий, в частности, в степени дискреции, которыми располагают субъекты, осуществляющие управление внутри судебной системы.

    В силу этого границы независимости судьи определяются не только степенью самостоятельности судебной власти, но и управленческими воздействиями, исходящими от самой судебной системы.

    Защитой от легальных управленческих воздействий на отправление правосудия служит запрет вышестоящему суду обязывать нижестоящего принимать то или иное решение по существу дела. Законодательные нормы, как процессуальные, так и судоустройственные (организационные), имеющие своей целью построение независимого суда, являются лишь предпосылкой, необходимой, но не достаточной, для достижения этой цели. Как справедливо отмечает Т.Г. Морщакова, «суд может быть независимым защитником прав, только если это востребовано и стимулируется государством, обязанным выполнять соответствующий заказ общества»*(19). Однако необходимо иметь в виду, что в общественном сознании на первый план выступают такие качества правосудия, как справедливость, неподкупность, доступность. В силу этого ценность независимого суда не существует изолированно, а преломляется как в массовом, так и в профессиональном сознании сквозь призму других реально существующих проблем. Так, по мнению В. Пастухова, «основные проблемы российского правосудия не в его «коррумпированности» и «зависимости» от власти, а в развивающемся, как раковая опухоль, правовом нигилизме и резком снижении профессионального уровня подготовки судей»*(20).

    Мировой опыт свидетельствует о том, что высокий престиж суда, уверенность общества в независимости принимаемых им решений могут существовать и тогда, когда имеются определенные отступления даже от такого фундаментального условия, как принцип разделения властей. Так, в Великобритании, где и в профессиональном, и в массовом сознании укоренены представления о независимости суда, не действует в классическом виде принцип разделения властей: лорд-канцлер является одновременно членом кабинета министров, спикером палаты лордов и председателем Апелляционного суда. В свою очередь палата лордов является не только второй палатой парламента, но и судом высшей апелляционной инстанции.

    Очевидно, что не существует единого и раз навсегда установленного образца законодательного закрепления условий, которые обеспечили бы подлинную независимость суда.

    Если самостоятельность судебной власти означает невмешательство в ее функционирование других ветвей власти, то независимость суда выражается в принятии судьей решения на основе собственного убеждения в его законности и обоснованности. Как подчеркивает В.А. Терехин, «определяющим и самым важным звеном в единой цепи процессуальной независимости правосудия, а также независимости судов и судебной власти при их процессуальном проявлении выступает фигура судьи. Независимость судей является основным условием функционирования самостоятельной и авторитетной судебной власти, способной обеспечить объективное и беспристрастное правосудие, эффективно защищать права и свободы человека»*(21).

    Проблема, однако, заключается в том, что если законодательным и иным путем можно поставить судью в зависимость от кого-либо, то заставить его быть независимым и руководствоваться только законом мерами государственного воздействия невозможно. Независимость — это внутреннее, психологическое состояние, отражающее систему ценностей, разделяемых данным лицом, и находящееся вне сферы правового регулирования.

    Социальная ценность правосудия как такового определяется тем, что только оно может служить противоядием против произвола и анархии, давать жизнь закону и тем самым обеспечивать предсказуемость последствий того или иного вида поведения.

    Судебная система, если она основана на принципах гласности, состязательности, обеспечения обвиняемому права на защиту и других демократических началах, является наиболее цивилизованной площадкой для выяснения отношений государство — личность. Но если судья принимает решения, подчиняясь оказываемому на него давлению, то все достоинства процедуры превращаются в фикцию.

    Становление независимого суда не менее, а может быть, и более сложный процесс создания (точнее, «выращивания») других демократических институтов, оно неразрывно связано с общей эволюцией социальной системы, изменением массового и профессионального правосознания, гражданской активностью населения.

    «Правосудие, справедливость, — пишет С. Холмс, — не могут быть поднесены на блюдечке политически инертным гражданам даже самой профессиональной судебной властью»*(22).

    knigi.news