Общий закон ассоциации

Ассоциации

Всякое запоминание или заучивание предполагает установление соответствующих нервных связей, или ассоциаций.

Это определение имеет важное значение для понимания и психологической природы ассоциаций. Состоя из ряда связанных указанным образом рефлексов, каждый из которых есть в то же время и ощущение (зрительное, слуховое и т. д.), сама ассоциация есть не что иное, как «непрерывное ощущение». «Ассоциация есть столько же цельное ощущение, как и любое чисто зрительное, чисто слуховое, только тянется обыкновенно дольше, да характер ее беспрерывно меняется» (И. М. Сеченов). Как и всякое отдельное ощущение, ассоциация закрепляется и становится более отчетливой в результате повторения.

По сравнению с отдельными ощущениями ассоциации являются сложным образованием. Благодаря повторению составляющие ее нервные процессы настолько тесно связаны, что малейшее возбуждение части влечет за собой воспроизведение целой ассоциации. «Если дана, например, ассоциация зрительно-осязательно-слуховая, то при малейшем внешнем намеке на ее часть, т. е. при самом слабом возбуждении зрительного, или слухового, или осязательного нерва формой или звуком, заключающимся в ассоциации, в сознании воспроизводится она целиком» (И. М. Сеченов).

Раскрытые Сеченовым физиологические основы ассоциаций дают ясную картину физиологических механизмов как процесса запоминания (заучивания), так и процесса воспроизведения.

В психологии различают три вида ассоциаций: по смежности, по сходству и по контрасту.

Когда мы запоминаем вольное гимнастическое упражнение, состоящее из 8—10 последовательно выполняемых элементов, между отдельными элементами этого упражнения устанавливаются связи, которые носят названия ассоциаций по смежности. Благодаря этим связям нервные процессы, обеспечивающие выполнение одного какого-нибудь, например третьего в данном ряде, элемента, вызывают действие нервных процессов, связанных с выполнением следующего, четверого, элемента, и т. д., в результате чего мы последовательно и без ошибок выполняем все упражнение в целом. Ассоциации по смежности имеют место также при запоминании словесного материала, например при заучивании наизусть стихотворения.

Несколько иной характер носят ассоциации по сходству: с ними мы имеем дело в тех случаях, когда восприятие какого-нибудь предмета вызывает в памяти воспоминание сходного с ним предмета, хотя этот последний никогда не воспринимался нами совместно или рядом с первым. Например, вид стадиона «Динамо» в Москве может вызвать в нашей памяти воспоминание о когда-то виденном нами стадионе в Киеве. Восприятие прыжка на лыжах с трамплина, выполняемого одним спортсменом, может вызвать у нас воспоминание о том, как такой же прыжок на лыжах совершали другие спортсмены в других условиях.

В этих случаях исходное раздражение и вызванное им воспоминание относятся к объектам, которые никогда раньше не воспринимались одновременно или в непосредственной смежности. И все же одно из них вызывает в нашей памяти другое.

Ассоциации по сходству опираются на сходство нервных связей, которые вызываются двумя сходными объектами. Оба стадиона похожи друг на друга по своей общей структуре (наличие футбольного поля, беговой дорожки, трибун и т. д.), хотя и отличаются некоторыми частными архитектурными деталями. Оба прыжка тоже сходны по своему виду и стилю (наличие склона, по которому скатывается лыжник, одинаковая группировка в полете, сходные движения рук для сохранения равновесия в воздухе и т. д.), хотя и отличаются некоторыми своими особенностями (иная местность, другой лыжник и т. д.).

Сходные моменты в этих разновременно воспринимающихся объектах вызывают сходные нервные связи, отражающие общие в том и другом объекте черты, благодаря чему возбуждение в коре головного мозга связей, относящихся к одному предмету, закономерно вызывает оживление связей, относящихся к другому.

Ассоциации по сходству имеют большое значение в любом учебном процессе. Благодаря им мы получаем возможность сравнивать изучаемые явления с уже изученными, находить в них общие и отдельные черты и таким образом лучше усваивать и запоминать необходимый материал.

Близки по своей форме к ассоциациям по сходству ассоциации по контрасту, при которых восприятие какого-нибудь предмета вызывает в памяти воспоминание о другом предмете, отличающемся прямо противоположными признаками. Когда мы попадаем на плохо устроенный стадион, в нашей памяти может возникнуть представление о виденном нами ранее образцовом стадионе. Наблюдая неудачное выполнение какого-либо сложного физического упражнения, например прыжка с шестом, мы можем вспомнить, как известный мастер спорта отлично выполняет это упражнение.

Ассоциации по контрасту представляют собой временные связи, включающие представления о контрастирующих объектах в виде входящих в общее целое противоположных по своему характеру и значению членов. Этому благоприятствует то, что в практической деятельности эти противоположные объекты (чистота и грязь, организованность и расхлябанность, здоровье и болезнь и т. д.) обыкновенно сопоставляются и сравниваются, что и приводит к образованию соответствующих нервных связей.

Ассоциации могут иметь своим исходным моментом не только непосредственное восприятие первого члена такой временной связи, но и возникшее в сознании представление о нем, а также и словесные раздражители. Таким образом, законы ассоциаций приобретают очень большое значение для всех процессов памяти и могут быть обнаружены в любом из этих процессов.

В учебной работе, как правило, мы имеем дело с преднамеренным образованием ассоциаций в целях лучшего усвоения учебного материала.Все ассоциации имеют условнорефлекторную природу; физиологической основой их является замыкательная функция коры. В своем возникновении и течении они подчинены основным законам образования условных рефлексов. В соответствии с этими законами для быстрого и точного образования требуемых ассоциаций необходимо: а) правильно сочетать раздражения, т. е. предъявлять раздражение, которое мы хотели бы ассоциировать с уже известным, так, чтобы оно несколько предшествовало уже образовавшемуся представлению; б) организовать достаточное количество повторений для закрепления интересующей нас новой связи, опираясь при этом на уже установившиеся и закрепленные связи.

psyznaiyka.net

4. Законы ассоциации

Понятие ассоциации вошло в обиход психологии давно. Оно было знакомо еще Платону и, особенно, Аристотелю (IV век до н.э.). Однако в новое время данное понятие сыграло совершенно особую роль, особенно — в английской психологии, а затем, под ее влиянием, и в континентальных странах. Особую роль данное понятие выполняет в так называемой ассоциативной психологии, основоположниками которой следует считать известного английского философа Юма, а затем Гар-тли, Джеймса Милля, Джона Стюарта Милля и А. Бэна. Для того, чтобы отвести понятию ассоциации надлежащее место в психологии, представляется необходимым ознакомиться с основными взглядами ассоциативной психологии.

По мнению Юма, психика человека состоит из идей (представлений), являющихся копиями восприятия и связанных друг с другом по определенным законам, законам ассоциации. Данные законы в мире психики выполняют такую же роль, как закон всемирного притяжения — в мире механических явлений (Гартли). Каковы эти законы?

Еще с давних времен было известно четыре основных закона ассоциации:

1. Голос моего знакомого напоминает мне его лицо; буква а вызывает представление буквы б, представление молнии напоминает гром. Присмотревшись к этим примерам, нетрудно заметить, что все эти парные представления являются такими, предмет которых неоднократно воспринимался нами либо одновременно, либо один з а другим, ведь б с л е д у е т з а а , в с л е д з а молнией обычно раздается грохот, а услышав голос человека, представляешь его лицо. В подобных случаях между ними как бы создается связь, проявляющаяся в том, что репродукция одного вызывает репродукцию второго (ассоциация смежности во времени).

2. Произнеся слово дом, мы вспоминаем дверь, луна вызывает представление звездного неба, квартира знакомого напоминает улицу, на которой он живет.

Ассоциативную связь и в этом случае создает смежность, но смежность в пространстве, поскольку дом и дверь, луна и звезды, квартира знакомого и улица по своему расположению являются смежными в пространстве (ассоциация смежности в пространстве).

3. Если между предметами представлений существует сходство, то между ними устанавливается ассоциативная связь, или, вернее было бы сказать, что схожие представления также репродуцируют друг с друга. Например, Александр Македонский напоминает Наполеона, так как оба были великими полководцами; сын напоминает отца, поскольку между ними, как правило, существует заметное сходство (ассоциация по сходству).

4. И, наконец, одно представление репродуцирует другое и в том случае, когда их предметы контрастны друг другу: день и ночь, черное и белое, высокий и низкий, небо и земля (ассоциация по контрасту).

Приглядевшись ко всем этим четырем случаям ассоциации, тотчас же обнаружим, что здесь имеем дело с двумя различными категориями. В первых двух случаях ассоциативная связь устанавливается на основе последовательности представлений, причем качественная сторона представлений, их содержание не имеет никакого значения; то, что происходит вместе — будь то во времени или в пространстве, что бы это ни было, в конечном итоге ассоциативно увязывается между собой. Таков смысл первых двух законов.

Зато для двух других случаев последовательность представлений не имеет никакого значения. В данном случае решающую роль выполняет их содержание; являются ли они схожими или нет — вот что главное.

Следующий момент, по которому первая и вторая пары законов ассоциации различаются друг от друга, касается того, что именно ложится в основу установления ассоциативной связи между представлениями, ведь между представлениями как таковыми никакой связи нет, она возникает лишь после того, как они встречаются друг с другом во времени или в пространстве. Следовательно, в данном случае связь между представлениями создает их прошлое, их история, или, иными словами, то, какие представления в прошлом переживались субъектом смежно — связь создает опыт субъекта. Будь его опыт иным, то есть если бы произошла встреча других представлений, то ассоциативная связь установилась именно между ними.

Однако ассоциации по сходству и по контрасту совершенно не касаются того, что создает ассоциативную связь между представлениями. Тут имеется в виду не то, что существуют заведомо невзаимосвязанные представления, которые лишь впоследствии связываются друг с другом по той или иной причине. Нет! Если представления являются схожими, то необходимость установления связи отпадает — репродукция одного вызывает второе. Следовательно, последние два закона ассоциации касаются скорее процесса репродукции, нежели самого процесса возникновения ассоциаций. Данная связь не имеет ничего общего с тем, кто и как переживал те или иные представления; здесь не играет какой-либо роли ни опыт субъекта, ни прошлое самих представлений, их судьба или история. В данном случае определяющим является только содержание.

Таким образом, можно выделить две существенно различные группы ассоциаций. Тем не менее, по мнению представителей ассоциативной психологии, все четыре закона ассоциации по существу должны быть сведены на один, в частности, закон смежности во времени, считает Джеймс Милль.

www.rusmedserver.ru

История психологии

В рубрику собраны статьи по истории психологии: возникновению, становлению и развитию.

Все статьи по истории психологии

Развитие ассоциативной психологии в XIX в.

XIX век является веком триумфа ассоцианизма. Закон ассоциаций рассматривался как основное явление душевной жизни. В ассоцианизме видели теорию, которую можно применить к вопросам политики, морали, воспитания.

Возникнув в Англии, ассоциативная психология в XIX в. развивалась выдающимися философами и учеными: Томасом Брауном, Джемсом Миллем, Джоном Стюартом Миллем, Александром Бэном, Гербертом Спенсером. Важной особенностью ассоцианизма XIX в. явилось его соединение с философией позитивизма: Дж.Ст. Милль и Г. Спенсер были вместе с О. Контом основоположниками позитивизма. Слияние ассоцианизма с философской доктриной позитивизма не случайно, ее элементы были уже у Локка и Гартли. На развитие ассоциативной психологии большое влияние оказали успехи в области естествознания, особенно открытия в области химии (первое десятилетие XIX в.), а также в физике и позже в биологии.

В развитии ассоцианизма в XIX в. различаются три этапа. Своего наивысшего расцвета ассоцианизм достигает у Т. Брауна и Дж. Ст. Милля. В их трудах он приобретает законченную классическую форму. В последующем у Дж. Ст. Милля ассоцианизм вступает в новый этап своего развития, который характеризуется пересмотром основных положений о предмете и методе ассоциативной психологии и началом кризиса этой системы. У А. Бэна в его аналитическом описании душевных явлений продолжается начавшееся еще у Дж.Ст. Милля отступление от классического ассоцианизма по ряду проблем. В конце XIX в. в ассоциативную теорию входит эксперимент. Экспериментальное исследование ассоциаций начал ученик Вундта М. Траутшольдт (1883). Крупнейшими представителями ассоцианизма этого периода являются Г. Эббингауз, Г.Э. Мюллер, Т. Циген.

В результате уточнений и дополнений, которые вносились все это время, происходит, по существу, отказ от многих принципиальных положений строгого ассоцианизма. Ассоцианизм вступает в период своего кризиса.

Рассмотрим подробнее содержание каждого этапа в развитии ассоциативной психологии XIX в.

Томас Браун (1778- 1820) в «Лекциях по философии человеческого духа» (1820) продвинул доктрину ассоциаций: вывел вторичные законы ассоциаций, т. е. учение о дополнительных факторах, объясняющих возникновение в данный момент той или иной ассоциации из многих других.

К числу таких факторов он относил силу исходного ощущения, его новизну, близость, природные способности индивида, состояния его здоровья и др.

Браун предпринял анализ мышления как процесса решения задач, основанных на течении ассоциаций: задача вызывает беспорядочные ассоциации, одна из которых соответствует решению. Браун развил учение об ощущениях, в частности, выделил из осязания ощущение тепла-холода, а также мускульное чувство и указал на его значение для формирования чувства уверенности в существовании предметов внешнего мира.

В условиях, когда усилились нападки на материализм, Браун отрывает душевные явления от их материальной основы, от мозга (только ощущения рассматриваются им в их отношении к мозгу и к окружающему миру, это составляет предмет физиологического учения о духе) и ставит своей задачей исследование их как подчиненных собственным, чисто внутренним законам, которые открываются только в самонаблюдении (составляют предмет исследования философии духа). Материализм Гартли, как считает Браун, не в силах объяснить наиболее характерные для умственной жизни связи идей — по сходству, по контрасту и др. Браун избегает употребления самого термина «ассоциация», сохраняя его для объяснения лишь простейших связей между наличным ощущением и предшествующими обстоятельствами (например, вид человека вызывает в памяти его имя и т. п.). По отношению к ассоциациям Браун признает, что основания для них лежат в мозгу. Все остальные связи представляют собой операции духа и называются относительными внушениями (relative suggestions). Соответственно ассоциации называются еще простыми внушениями (simple suggestions). Так, терминологически закрепляется предпринимаемое для очищения учения об ассоциациях от материализма разделение всех душевных операций на ассоциации (или простые внушения) и относительные внушения. Единственным методом исследования духа, по Брауну, является самонаблюдение. В связи с его защитой ученый развивает идеи виртуального анализа в психологии. «Как в химии. качества отдельных ингредиентов сложного тела не узнаются нами в. качествах самого сложного тела, так и в своеобразной химии духа сложное чувство, происходящее от первичных чувств через ассоциацию, на первый взгляд, имеет мало сходства с составными его частями как существующими первоначально в элементарном состоянии, так что требуется. напряженная сосредоточенность мысли, чтобы разложить и разделить на части совокупность, которая могла составиться раньше в продолжении нескольких лет. Что делает химик по отношению к материи, то же самое делает интеллектуальный аналитик по отношению к духу. ». В отличие от анализа в других науках, которые имеют дело с веществом, анализ в отношении духа не может дать реального расчленения психических явлений.

Анализ в науке о духе основан на чувстве взаимного отношения одного состояния духа к другим его состояниям; когда эта кажущаяся сложность чувствуется, то для нашего анализа это то же самое, как если бы она была не относительной и виртуальной. Так Браун защищает самонаблюдение как метод ассоциативной психологии.

Идеализм сочетается у Брауна с механицизмом в объяснении душевных явлений и проявляется в том, что всякое сложное психическое явление он сводит к сумме составляющих его более простых. Наглядно это проявляется в объяснении сравнения и потребностей. Относительные внушения, которыми объясняются все операции ума, протекают как деятельность сравнения. В сравнении выделяются следующие компоненты: 1) две или более идеи как объекты сравнения; 2) чувство отношения между ними, например, сходство; 3) чувство произвольности, т. е. наличие намерения, желание найти это отношение. Поскольку сравнение может осуществляться и непроизвольно, автоматически, делается вывод, что сравнение есть только ассоциация или внушение, по терминологии Брауна, а активный характер этого процесса с психологической точки зрения — иллюзия. Познавательную деятельность Браун трактует механистически.

Подобным же образом он анализирует и потребности, которые называет аппетитами. Браун включает потребность в область чувственных процессов (feelings) наряду с ощущениями и чувствами удовольствия и неудовольствия (при этом имеются в виду лишь телесные, биологические потребности — в сне, отдыхе, упражнении, в пище и т. п.). Браун признает их жизненно важное значение для организма. Потребность он разделяет на два рода чувствований (feelings): ощущение неудовольствия, вызываемое состоянием тела (при голоде, жажде и т. п.), и непосредственно связанное с этим ощущением желание того, что устраняет это неудовольствие, называемое проспективной, т. е. направленной на будущее, эмоцией, и ассоциацию между ними. Таким расчленением уничтожается специфика потребностей как особых психических состояний: потребность сводится к ассоциации между двумя чувствованиями.

Джеймс Милль (1773- 1836), прежде всего историк и экономист, в 1829 г. опубликовал книгу «Анализ явлений человеческого духа», которая стала вершиной классического английского ассоцианизма. Его целью было способствовать наилучшему развитию душевных способностей и сил при воспитании. Опирался на предшественников, особенно на психологию Гартли.

Он сводит всю психологическую жизнь к ощущениям, представлениям и ассоциациям идей: в психическом мире есть только одно явление — ощущение и только один закон — ассоциации. Ощущения, идеи, ассоциации, изменяясь бесчисленными способами, группируясь, составляют механизм человеческого духа. Следуя Гартли, а также Брауну, он выделил две причины закрепления ассоциаций: живость ассоциируемых ощущений и частоту их повторения. Он сформулировал общий закон ассоциаций: идеи зарождаются и существуют в том порядке, в котором существовали ощущения как их оригиналы. Поэтому ассоциации, по Миллю, могут быть только одновременными или последовательными. Восприятия объектов построены из одновременных ассоциаций. Последовательные ассоциации еще более бесчисленны, и их природа лучше всего видна в обычной последовательности слов и мысли.

В учении об общем законе ассоциаций и причинах их закрепления выступает характерная для ассоцианизма полная пассивность организма, механицизм в трактовке психики. Джеймс Милль построил ментальную механику, т. е. теорию сложных ментальных соединений по типу механики.

Милль борется с активностью личности. Воспоминание и интеллектуальную деятельность он представлял так. Есть задача что-то вспомнить. От этого эмоционального представления идут многочисленные ассоциации. Если «нападем» на идею, с которой ассоциировалось представление, которое мы хотим вспомнить, то вспомним его. Таков же механизм интеллекта.

Джон Стюарт Милль (1806-1873), сын Джеймса Милля, экономист, философ, оформил индуктивную логику в книге «Система логики» (1843). Основная цель книги — усовершенствование методологии «нравственных наук» (науки об обществе и в том числе психологии), используя в них методы, оказавшиеся плодотворными в науках естественных. В контексте этой задачи рассмотрел состояние психологии.

Защищая ассоциативную психологию, фактически пришел к выводу о ее теоретической несостоятельности. Проводил мысль о том, что не у механики, а у химии следует психологии заимствовать способ изображения явлений сознания («ментальная химия»). Как в химии по продукту нельзя судить об исходных элементах, а знание свойств элементов не избавляет от необходимости изучать свойства целого, анализ явлений сознания как продуктов психического синтеза не может дать нам представления об исходных компонентах. Следовательно, виртуальный анализ не имеет силы действительного анализа: «. семь цветов спектра, быстро следуя друг за другом, производят белый цвет, а не то, что они действительно суть белый цвет,- точно также и относительно сложной идеи, образующейся путем соединения нескольких более простых идей. надо сказать, что она есть результат или порождение этих простых идей, а не то, что она состоит из них. Таким образом, здесь мы имеем случай психической химии: в них простые идеи порождают, а не составляют своей совокупностью идеи сложные». Но как открыть эти элементы? Выяснение происхождения одного класса психических явлений из другого (психическая химия) «не устраняет необходимости экспериментального изучения позже возникшего явления, подобно тому, как знание кислорода и серы не позволяет нам без специального наблюдения и опыта вывести свойства серной кислоты». Таким образом, изучение самих сложных явлений — суждений, стремлений, хотений — остается самостоятельной задачей.

Поскольку в психологии нет средств для реального анализа сознания, она не может существовать как наука. Ее описания тем не менее имеют практическую полезность.

Милль критически анализирует также понимание предмета в ассоциативной психологии. Он начинает с рассмотрения вопроса о соотношении физиологических телесных процессов и духовных состояний. Все состояния духа, т. е. состояния сознания — мысли, эмоции, желания и ощущения — производятся непосредственно или другими состояниями духа или состояниями тела. «Когда одно какое-нибудь состояние произведено другим, связывающий их закон я называю законом духа. Когда же непосредственно причиной духовного состояния является какое-либо состояние тела, мы будем иметь закон тела, относящийся к области физических наук». В применении к психологии это различение приводит к следующим размышлениям. Ощущения происходят под воздействием внешнего предмета, в их основе лежат физиологические процессы. «Вопрос о том, не зависят ли подобным же образом от физических условий и остальные наши психические состояния, есть один из «проклятых вопросов» науки о человеческой природе». Милль замечает: «Многие выдающиеся физиологи утверждают, что мысль, например, есть в такой же степени результат нервной деятельности, как и ощущение. Только кажется, будто одна мысль вызывает другую посредством ассоциации; на самом же деле вовсе не мысль вызывает мысль: ассоциация существовала не между двумя мыслями, а между двумя состояниями мозга, предшествовавшими разным мыслям. И вот одно из этих состояний вызывает другое, причем наличность каждого из них сопровождается как своим следствием особым состоянием сознания». Отсюда делается вывод: «. не существует самостоятельных (или оригинальных) психических законов — «законов духа» . психология есть просто ветвь физиологии, высшая и наиболее трудная для изучения». На этом основании, замечает Милль, О. Конт отрицает у психологии право называться наукой, признавая такое право на изучение умственных и нравственных явлений за физиологией. Этот вывод означает по существу, что ассоциативная психология не имеет своего предмета. Правда, Милль замечает, что в настоящее время физиология еще далека от того, чтобы объяснить явления сознания: «. последовательностей психических явлений нельзя вывести из физиологических законов нашей нервной системы, а потому за всяким действительным знанием последовательностей психических явлений мы должны и впредь (если не всегда, то несомненно еще долгое время) обращаться к их прямому изучению путем наблюдения и опыта. Так как таким образом порядок наших психических явлений приходится изучать на них самих, а не выводить их из законов каких-либо более общих явлений, то существует, следовательно, отдельная и особая наука о духе». В заключение Милль делает вывод, что несмотря на все свои несовершенства, психология «значительно более продвинута вперед, чем соответствующая ей часть физиологии». Его окончательное определение предмета психологии таково: «. предметом психологии служат единообразия последовательности — те законы (конечные или производные), по которым одно психическое состояние идет за другим, вызывается другим (или, по крайней мере, следует за ним)».

Милль вводит в ассоциативную психологию понятие «Я» в качестве субъекта сознания, отступая тем самым от классического ассоцианизма, не признававшего в психике ничего, кроме явлений сознания.

Также отступлением от позиций классического ассоцианизма является указание на то, что существуют ассоциации по сходству, поскольку в строгом ассоцианизме ассоциации — это пассивные образования и могут быть только одновременными или последовательными. Во всех уточнениях, которые вносит Милль, фактически содержится признание несостоятельности ассоциативной психологии как научной системы.

На законах психологии и непосредственных наблюдениях основывается этология — наука об образовании характера или наука о человеке как отдельном конкретном индивидууме. Указывая на ее важность, Милль отмечает, что она пока еще очень несовершенна.

Александр Бэн (1818- 1903), последователь Милля, автор двух обширных томов «Чувство и интеллект» (1855) и «Эмоции и воля» (1859), использовал достижения физиологии нервной системы и органов чувств, а также биологии, стремился возможно теснее связать психические процессы с телесной организацией. Считая, что в психологии необходимо применять методы естественных наук, т. е. давать описание фактов и их классификацию, Бэн, по оценке Дж.Ст. Милля, дал «самое полное аналитическое изложение душевных явлений на основании правильного наблюдения».

Бэн отступает от свойственного ассоцианизму механизма в трактовке психической жизни. Объясняя возникновение произвольных движений, Бэн вводит представление о спонтанной активности нервной системы, проявлением которой являются спонтанные движения. Когда какое-либо движение более одного раза совпадает с состоянием удовольствия, то удерживающая сила духа устанавливает между ними ассоциации. Отсюда вычленяются движения, приводящие к целесообразным актам. Из связи разных обстоятельств с движениями образуется все многообразие человеческого поведения — навыки. При этом течение действия не требует или требует мало духовного напряжения при их исполнении. Если сочетание движений с ощущениями происходило бы только на основе одних временных отношений (как думал Д. Гартли), то различие приятного-неприятного, полезного-бесполезного не имело бы значения, а реакции, приводящие к удовлетворению, и бесполезные усваивались бы с одинаковой необходимостью, что противоречит реальности: в жизни происходит отбор полезного и отсев бесполезного.

Эти взгляды Бэна получили отзвук в последующем в учении о формировании навыков путем проб и ошибок. Своим учением о пробах и ошибках как принципе организации поведения Бэн оказал влияние на Дарвина. На него ссылался также Спенсер.

Уже в учении об образовании произвольных движений Бэн использует понятие удерживающей силы духа. Он приписывал духу некоторые прирожденные функции, которые называл первичными свойствами (актами) ума: различение, нахождение сходства, удержание впечатлений и способность вызывать их посредством чисто душевных сил. С их помощью потом вырастает вся интеллектуальная активность. Без них невозможны ассоциации. Существуют различия между людьми в отношении первичных актов. В учении о первичных актах Бэн отступает от основных принципов ассоцианизма, в котором нет места актам.

В учении о видах ассоциаций продолжается отступление Бэна от позиций ассоциативной психологии. Так, он вводит творческие ассоциации как способность ума составлять новые комбинации, отличные от каких-либо добытых опытом, т. е. распространяет термин «ассоциация» на явления, которые не объяснимы с его помощью. Он трактует открытия в науках, художественное творчество и т. п. как ассоциативные процессы, что противоречит пониманию ассоциации как комбинации прежних впечатлений.

Так в творчестве А. Бэна происходит деградация ассоцианизма.

Ряд новых моментов в ассоциативную психологию вносит Герберт Спенсер (1820- 1903).

Он автор десятитомного труда «Синтетическая философия» (1862-1896), в состав которого входит и психология («Основания психологии». В 2 т., 9-ти частях). Взгляды Спенсера представляют разновидность ассоцианизма на эволюционной основе. Это эволюционный ассоцианизм.

В работах Спенсера происходит сближение психологии с учением о биологической эволюции. Психические явления рассматриваются как один из видов жизненных проявлений в процессе приспособления организма к среде.

Спенсер сформулировал общий закон эволюции, который распространил на всю вселенную — неорганическую природу, органическую природу (биология и психология), надорганическую природу, т. е. социальную жизнь (социология).

Этот закон гласит: повсюду во вселенной развитие идет от рассеянного к сплоченному, интегрированному, т. е. характеризуется концентрацией; от однородного к разнородному, т. е. характеризуется дифференциацией; от неопределенного к определенному, индивидуальному. Этот закон продолжает идею прогресса, которую развивали выдающиеся мыслители до Спенсера — Г. Лейбниц, Г. Гегель. Однако, в отличие от них, Спенсер основывается на данных наук — геологии, ботаники, физиологии, психологии, эстетики, морали, лингвистики, истории и др.

Этот закон Спенсер применяет и к пониманию психики, считая, что психику можно понять исключительно только через анализ ее развития. В процессе эволюции происходит постепенная дифференциация психической жизни от жизни физической. Среда — это не только сила, пускающая в ход по типу механического толчка внутриорганические процессы, но она способна видоизменять жизнедеятельность, так что постепенно возрастает сложность приспособления к среде. Спенсер разработал систему психологических понятий, соответствующих эволюционной теории. Сеченов высоко оценил значение учения Спенсера о развитии психики, назвав его «первой серьезной и систематически проведенной попыткой объяснить психическую жизнь не только со стороны содержания, но и со стороны прогрессивного развития из общих начал органической эволюции». Первичной единицей психики Спенсер считает ощущение. Оно развилось из первоначальной раздражительности. Внешний мир, воздействуя на организм, производит в нем толчок (nervous shock), который имеет и субъективный эффект — чувствование, т. е. простейшее ощущение. То, что объективно есть нервный импульс, субъективно есть единица чувствования. Из разного рода сочетаний чувствований образуются многообразные формы душевной жизни животных. Психика, по Спенсеру, как и жизнь в целом (см. его «Основания биологии», гл. IV, V), является приспособлением внутренних отношений к внешним, т. е. к внешней среде, причем специализация этого приспособления возрастает в процессе эволюции. Психология имеет своим предметом «не соотношения между внутренними явлениями, не соотношения между внешними явлениями, но соотношения между этими соотношениями». Существенно отметить, что в психологию как науку Спенсер ввел различение двух ее видов. Одна — объективная психология: она имеет дело с психическими явлениями у животных и человека, обнаруживающимися в действиях, приспособленных к влияниям внешней среды; ее метод — внешнее наблюдение. Другая ветвь психологии — субъективная психология: занимается состояниями сознания посредством внутреннего наблюдения. В целом психология должна исследовать природу, происхождение и значение связей между сознанием и внешней средой. Спенсер справедливо подчеркивает, что вся предшествующая ассоциативная психология замыкалась внутри организма, считала единственным путем его изучения установление связи между нервными процессами и психическими. В отличие от этого, в психологии Спенсера психика берется в ее отношении к внешней среде и получает реальную функцию в осуществлении связи организма со средой. Эти положения Спенсера развивали в американской психологии У. Джемс, психологи-функционалисты, бихевиористы.

В процессе приспособления внутренних отношений к внешним образуются рефлекс, инстинкт, память, разум, воля. Они суть фазы психического развития, стадии приспособления. Интеллект — высшая фаза душевного развития, с его помощью приспособление расширяется в пространстве и во времени, возрастают его специализация, точность и сложность. Чувство и воля тоже возникают из низших форм психической деятельности. Чувства всегда сопутствуют актам познания, возникают там, где действие перестает совершаться автоматически. Волевые поступки отличаются от автоматических тем, что в них есть предварительное сознание того, что должно быть выполнено.

На вопрос о том, каким образом происходит приспособление внутренних отношений к внешним, отвечает теория ассоциации идей. Принцип ассоциации Спенсер рассматривает как закон, лежащий в основе психического развития. Внешние отношения и связи производят связи внутренние. Они образуются в индивидуальном опыте. Их продуктом являются ощущения, восприятия, чувства, автоматические процессы — привычки. К индивидуальному опыту присоединяется наследственный опыт предшествующих поколений, закрепленный в нервной системе. Это безусловные рефлексы, инстинкты, а также такие формы сознания, как пространство и время, которые закрепляются в структуре мозга вследствие их повторения в опыте многочисленных поколений.

Человеческую психику Спенсер рассматривает в основных понятиях биологической эволюции, хотя и подчеркивая, что человек, в отличие от животных, существует не только в природной, но и в надорганической, т. е. социальной, среде и вынужден приспосабливаться к ней. Социальная эволюция, по Спенсеру, составляет часть эволюции вообще, поэтому законы и механизмы приспособления человека к социальной среде только усложняются благодаря появлению новых факторов — языка, общества, материального производства, науки, нравственных и эстетических категорий и др. По сравнению с эволюцией в животном мире процесс приспособления у человека качественно не меняется. Спенсер сохраняет понятие о двух формах опыта — индивидуальном и наследственном — видовом. Знания и умения, приобретенные в опыте, закрепляясь в органической структуре мозга, частично передаются по наследству. К ним относятся те формы сознания — пространство и время, по вопросу о происхождении которых спорили эмпиристы и априористы. По Спенсеру, каждое поколение от рождения имеет в сознании готовые формы пространства и времени. Значит, они не возникают в результате индивидуального опыта. Однако, будучи эволюционистом, Спенсер объясняет их наличность как продукт развития предшествующих поколений. Эти формы представляют собой исторически сложившуюся способность воспринимать все части пространства одновременно (например, квадрат как одновременно воспринимаемые четыре его утла) или все элементы времени последовательно (например, ряд звуков а, b, с, d воспринимаются последовательно, один за другим) представляют наиболее постоянный элемент восприятия. Они были приобретены в продолжении длительного периода, через который произошло развитие человечества. Значит, нет абсолютно прирожденного. Так Спенсер спорит с Кантом. Но неправильна, с точки зрения Спенсера, и позиция Локка, согласно которой знание исчерпывается только индивидуальным опытом. Здесь игнорируется психическое развитие, которое происходило вместе с развитием нервной системы. Сознание не чистый лист. Оно полно ассоциаций, которые являются результатом действия закона наследственности. Так Спенсер примиряет априоризм и эмпиризм. В процессе развития общества психика человека развивается: возрастает роль мышления по сравнению с восприятием и действием, а в нем конкретные понятия сменяются абстрактными. Эти идеи Спенсера являются прогрессивными, однако само понимание развития и его механизмов отмечено печатью натурализма и биологизации человека.

Биологизация в понимании законов развития человеческой психики привела Спенсера к откровенно реакционным расистским выводам. «. Европеец наследует двадцатью кубическими дюймами мозгу больше, чем папуас. такие способности, как способность к музыке, почти не существующие у многих низших человеческих рас, становятся врожденными у рас более высоких. Вследствие этого-то и происходит, что от дикарей, неспособных сосчитать числа своих пальцев и говорящих языком, состоящим только из существительных и глаголов, выходят путем долгого развития наши Ньютоны и Шекспиры».

Построенная на основах позитивистского эволюционизма теория человека Спенсера натуралистически трактует его развитие. В действительности закрепление знаний и умений, приобретаемых в процессе развития человечества, происходит в объективированной, непсихологической форме социального наследования. Каждый индивид должен усвоить их. Усвоение является той новой формой опыта, которой нет у животных и которая занимает основное место в становлении человеческой психики.

Исторически оценивая итоги развития ассоцианистической психологии в целом, необходимо иметь в виду следующее. Отстаивая эмпирический подход к пониманию психики, ассоцианизм защищает идею опытного происхождения индивидуального сознания и безграничной воспитуемости человека. Такая позиция прогрессивна, она создает научную базу для педагогики, открывая широкие перспективы для разработки путей обучения и воспитания. В рамках материалистического направления ассоцианизма, начиная с Гартли, возникла задача изучения материальных основ психики, решение которой стало одним из магистральных путей в психологии. В ассоцианизме дано детальное описание как самого факта ассоциации, так и принципов (законов) образования ассоциаций, выявлены условия образования и сохранения ассоциаций. Эти данные повлияли на понимание научения, процесса приобретения знаний, особенно в период экспериментального развития ассоцианизма. Ассоциативная психология имеет и прикладное значение. Ассоциативный эксперимент в различных вариантах нашел широкое применение в клинике (Р. Зоммер, Э. Крепелин, 3. Фрейд, К. Юнг и др.). В педагогике используются данные о роли повторения, о способах заучивания и др.

Вместе с тем, несмотря на серьезные и неоспоримые достижения, ассоцианизм, развиваясь, все более обнаруживал свою теоретическую несостоятельность. Это направление было замкнуто на сознании и не открывало путей для его объективного исследования. «Чистая психология сознания» — так называл английскую психологию Эд. Гартман в своей книге «Современная психология». С. Л. Рубинштейн проницательно замечал, что ассоциация — это вообще не механизм, а явление, конечно, фундаментальное. Но как явление оно само требует объяснения. Ассоциативную психологию отличает описательность, она не имеет средств для объяснения душевной жизни, что признавал еще Д. Юм: ассоциации — это «некоторого рода притяжение, которое, как нам кажется, производит в духовном мире столь же необычайные действия, как и в мире естественном, и проявляется в столь же многих и разнообразных формах. Его действия всегда очевидны; но что касается до его причин, то они по большей части неизвестны и должны сводиться на первичные свойства человеческой природы, на объяснение которых я не претендую».

В ассоцианизме оказались неразрешимыми такие центральные проблемы психологии, как духовное развитие человека, источники психической активности и поведения, личность, осмысленные продуктивные процессы мышления. В процессе работы по преодолению трудностей ассоцианистической теории возникли новые направления. При этом само явление ассоциации и понятие о нем входит и в современную психологию.

www.psychol-ok.ru