Виды законов философии

Виды законов философии

И эта точка зрения представляется недостаточно убедительной. Гипотетичность существует и в точных науках (теория вероятностей в математике, например); наличие множества точек зрения некоторые представители постпозитивизма, наоборот, считают одним из основных признаков научности системы знаний. Более того, П. Фейерабенд в своей концепции «философского анархизма» выдвинул принцип «пролиферации» (размножения знаний, выдвижения альтернативных точек зрения на проблему) как необходимое условие развития науки; категориальный аппарат и в естествознании далек от совершенства. Вспомним, что «атом» переводится как «неделимый», а мы называем атомом делимую частицу.

Наконец, третья точка зрения основывается на утверждении, что философия и наука как две самостоятельные системы знаний взаимопереплетаются, взаимопроникают друг в друга, неразрывно связаны между собой. Поэтому, с одной стороны, их противопоставление условно, а с другой — философия, одновременно является и научной, и ненаучной системой знаний.

Таким образом: философия как теоретическое знание выделилась из мифологии в середине I тыс. до н.э. Являясь многоаспектным знанием о наиболее общих проблемах бытия, она является рационализированным мировоззрением, духовной ценностью, способом освоения действительности, элементом мировой культуры. Философия не претендует на то, чтобы быть «наукой наук», как считал Г.В.Ф. Гегель, но в то же время она является предельно широким знанием и в этом качестве способна вооружить другие науки исходными принципами, наиболее общими методами познания и преобразования действительности. Это позволяет рассматривать философию не только как элемент мировоззрения, но и как всеобщую методологию.

Ценностная и рефлективная формы философствования

Обе ветви философского познания связаны с духовной потребно­стью человека осознать свое место в окружающем и охватывающем его мире, однако фундаментальная оппозиция «мир —человек» рассмат­ривается ими с принципиально различных позиций.

Как и все прочие формы ценностного познания, валюативная философия не интересуется «объективной реальностью», взятой неза­висимо от ее значений и смыслов для человеческой экзистенции. В отличие от рефлективного познания мира такая философия является осознанием человеческого бытия в нем. В противоположность науке, стремящейся понять, как устроен мир, философия адресует ему иной вопрос —«зачем?». Фактически системообразующей проблемой цен­ностной философии является двуединая проблема смысла бытия: зачем человек нужен миру (если существование последнего наделяется не­которым транцендентальным, например божественным смыслом) и зачем мир нужен человеку, заброшенному в этот мир помимо собст­венного желания и воли. Иными словами, философия представляет собой своеобразную проекцию человека на мир: систему ценностных суждений о месте человека в нем, о существовании в мире как благом или пагубном, разумном или неразумном, справедливом или неспра­ведливом, прекрасном или безобразном, устраивающем или не устра­ивающем человека.

Речь идет о философии Эпикура и Сенеки, Кьеркегора и Ницше, Соловьева и Бердяева, смотревших на действительность сквозь призму человеческих целей в этом мире, будь то «инстинкт власти» или «рефлекс свободы», гедонистическая открытость бытию или аскети­ческое отстранение от него.

Мы можем согласиться с антисциентистами в том, что подобное философское мышление качественно отлично от научного и по кругу своих задач, и по методам их решения. Конечно, нельзя отрицать, что многие великие философы этого направления оставили нам сочинения, имеющие нечто общее с трактатами науки. Их отличает систематизи-рованность суждений, использование категорий и универсальных при­емов понятийного мышления, приоритет доказательного рассуждения над слепой верой или эмоциональным переживанием. Весь этот логи­ческий инструментарий отличает философию от искусства, практиче­ской мррали и религии и сближает ее с наукой 21 .

И, тем не менее, различие между ними очевидно. Прежде всего, ценностная философия, как утверждает К. Ясперс, выступает как глубоко личностный тип мировоззрения, выражающий те интимные связи, которые связывают человека с его эпохой, с цивилизацией, с миром 22 Соответственно она не претендует и не может претендовать на «объективность научного знания». «Если науки,—утверждает Яс­перс,— в своих областях получили убедительно достоверные и обще­признанные знания, то философия не добилась этого, несмотря на свои старания в течение тысячелетий. Нельзя не признать: в философии нет единогласия относительно окончательно познанного. То, что, по убедительным причинам, всеми признается, становясь благодаря этому научным знанием, уже не философия. То, что любой образ филосо­фии. не пользуется единогласным признанием всех, вытекает из природы ее дел. Полученная же достоверность не является научной, т. е. одинаковой для каждого разума, а представляет собой удостоверенность» 23 .

Соответственно развитие ценностной философии качественно от­лично от линейного прогресса науки, представляющего собой посте­пенное накопление знаний о мире. «Мы наверняка ушли намного дальше, чем греческий врач Гиппократ. Но вряд ли мы можем сказать, что ушли дальше от Платона. Мы лишь ушли дальше от того материала научных знаний, которым он пользовался» 24 . Наука, утверждает К. Ясперс, обреченно стремится к новому знанию. Философское же знание по природе носит совершенно другой характер: философия живет все новым и новым видением одних и тех же проблем, загляды­ваясь на предельные основания человеческого существования в мире, где сила научных методов просто неприменима.

Как следствие, ценностные суждения философии лежат за преде­лами научной верификации, проверки на истинность или ложность. Конечно, субъективно и Эпикур, и Сенека уверены в истинности своих представлений о предназначении человека, в правильности своих рецептов человеческого «счастья». Они могут не сомневаться в том, что лишь их суждения соответствуют действительному или «единст­венно разумному» положению дел, способны обеспечить «полноту и полноценность» человеческого бытия в мире.

И, тем не менее, как и в случае с искусством или моралью, философских «истин» ровно столько же, сколько философов, каждый из которых проповедует свой собственный взгляд на ценности суще­ствования. Как отмечалось выше, мы имеем полное право средствами и методами науки изучать внутреннюю логику этих взглядов, обстоя­тельства их возникновения и распространения. Мы можем научно рассуждать о том, какой из этих взглядов имеет больше шансов на массовое признание и на реальный успех в той или иной социокультурной среде. Но это не значит, что мы можем противопоставлять различные философии как «истину» и «ложь», считать безусловно правым Эпикура, который воспевал телесные радости бытия, и безус­ловно ошибающимся Сенеку, проповедовавшего стоическое безразли­чие к ним.

Таким образом, «антисциентисты» правы: в той мере, в какой философия обсуждает «экзистенциальные» вопросы о смыслах бытия, она не может считаться наукой. Но означает ли это, что никакой другой философии, достойной этого названия, нет и не может быть? Давайте спросим себя: нет ли в философских сочинениях каких-нибудь других проблем, которые носили бы рефлективный, а не ценностный характер (выходя при этом за рамки проблем оптики, математики, медицины и прочих конкретных наук, которыми занимались «на досуге» многие признанные человечеством философы)?

История человеческой мысли дает утвердительный ответ на этот вопрос. С одной стороны, она не позволяет нам отрицать существова­ние ценностной «софийной» философии, представляющей собой «высшую мудрость», отличную от науки. Но с другой стороны, мы не можем не считать философами Декарта и Локка, Спинозу и Гольбаха, Гегеля и других мыслителей, которые не ограничивали задачи фило­софии проектированием идеальных миров должного, но ориентирова­ли ее на постижение сущего, сути бытия, независящей от человеческих представлений о должном, а не только его субъективных смыслов 25 .

Конечно, и эти мыслители отдавали должное «софийности» в собст­венном творчестве, не стесняясь высказывать свое мнение о ценностях существования и не считая это занятие запретным для философа. Напро­тив, они полагали, что именно философ, лучше, чем кто-либо другой, способен представить обществу разумную систему ценностных ориенти­ров, подкрепленную собственными теоретическими знаниями, но ни в коем случае не заменяющую их. В этом плане главная задача философа, как полагал Спиноза, все же «не плакать и не смеяться» над горестями и радостями бытия, а понимать законы мира и его познания человеком, скрытые от других нефилософских наук.

Каков же предмет такой научной философии? Разные философы по-разному отвечали и отвечают на этот вопрос, то сужая, то расширяя поле философских исследовании. Несколько упрощая реальную кар­тину вещей, мы можем выделить три основных понимания философии, позволяющих ей считать себя формой познания мира, соответствую­щей родовым признакам научности: гносеологическое, антропологиче­ское и субстанциальное.

В первом случае сторонники «сциентисткого» направления в фи­лософии рассматривают ее как наиболее общую теорию познания, которая дерзает ответить на вопрос, обращенный Понтием Пилатом к Христу: что есть истина? При этом последнюю понимают не как житейскую «правду», а как операциональную характеристику отвле­ченного от человеческих страстей мышления о мире. Именно филосо­фия задается всеобщим для науки вопросом о том, при каких условиях может (и может ли вообще) быть достигнуто истинное, пусть «фено­менологическое» знание мира, каковы критерии проверки суждений на гносеологическую адекватность, каковы универсальные алгоритмы соотношения чувственного и рационального, эмпирического и теоре­тического познания, что отличает научное познание от его донаучных и вненаучных форм и т. д. 26

Другие философы, не снимая с себя необходимую обязанность «гносеологической коррекции» познания, полагают, что и в самом мире, отличном от знаний о нем, найдется нечто такое, что может и должен постичь только философ.

Так, антропологическое понимание философии существенно рас­ширяет ее предмет, не ограничивая его проблемами теории познания, логикой или философией языка. Философия понимается как учение о родовой природе человека в единстве всех форм его отношения к миру, которые не сводятся к отношению гносеологическому (познава­тельному), но включают в себя отношение праксиологическое (практи­ческое) и аксиологическое (ценностное).

Соответственно в концептуальное поле философии включают не только гносеологию, но и социальную философию, изучающую прак­тическую жизнедеятельность людей, а также блок философских наук, изучающих разные формы ценностного отношения человека к миру —философию искусства или эстетику, философию морали или этику и философию религии). Заметим в скобках, что в рамках сциентистской версии антропологического подхода философия ставит перед собой задачу изучения ценностей в их статусе объективных значимостей человеческого существования. Речь идет о наиболее общих формаль­ных характеристиках Благого, Прекрасного, Справедливого без рас­суждений о том, какие ценностные приоритеты, конкретные представления о должном, справедливом, прекрасном являются «ис­тинными» или «ложными»

Наконец, самая широкая из рефлективных интерпретаций филосо­фии (в преимуществах которой мы убеждены) не сводит ее к знанию о человеке, но рассматривает как науку о целостном мире, в котором существует человек и частью которого он является. Соответственно человек (рассмотренный через призму субстанциальной всеобщности и как момент ее) остается закономерным объектом философской рефлек­сии, которая, однако, распростраянется и на «нечеловеческие» формы существования в мире (включая в себя, в частности, натурфилософию или философское учение о универсальных свойствах природы).

Всем нам приходилось видеть, как малыш, споткнувшийся о ка­мень, просит маму «наказать» своего «обидчика». Нас умиляет наив­ность ребенка, не понимающего, что камни, деревья, животные существуют по каким-то своим законам, отличным от законов чело­веческого общежития. Мы, современные взрослые люди, прекрасно понимаем, что социокультурныи мир, созданный людьми, образует особое самостоятельное «царство бытия», отличное от мира живой и неживой природы.

Конечно, такое понимание пришло к людям не сразу. Не сразу было преодолено «антропоморфное» представление о мире, присущее «дикарям», которые очеловечивали природу, считали себя родней и ровней волкам, медведям и прочим «тотемным» животным.

Однако ныне люди знают, что процессы, происходящие в мире неживой природы, представляют собой спонтанное преобразование вещества и энергии, отличное по своим законам от целесообразной активности живых систем, которая, в свою очередь, отличается от целенаправленной деятельности человека (об этом ниже). Наша наука построена таким образом, что законы неживой природы изучают одни ученые, законы живой природы — другие, законы социума — третьи.

И тем не менее любознательных людей вот уже много веков мучает вопрос: что представляют собой выделяемые нами «царства бытия» — автономные, замкнутые системы, организованные на манер лейбни-цеанских монад, или открытые подсистемы целостного мира, связан­ные между собой неслучайными связями? Обнаружимы ли в мире универсальные законы, равно присущие и обществу, и живой и нежи­вой природе? Если такие законы существуют, то откуда они взялись, чем объясняется их существование? Какова та «ось интеграции», которая могла бы соединять друг с другом разные «царства бытия»: является ли она порождением вечного трансцендентного духа или несотворимой, саморазвивающейся материи? Отличим ли реальный мир от человеческих представлений о нем, в каком отношении нахо­дится он к человеку как носителю гносеологических, аксиологических, праксиологических потенций?

Едва ли кто-нибудь сочтет подобные вопросы праздной игрой ума, столь же бесплодной как рассуждения средневековых схоластов о числе ангелов или демонов, способных разместиться на острие иглы. Едва ли кто-нибудь сочтет их неинтересными познанию, как неинтересно, к примеру, исчис­ление людей, встающих с постели с правой, а не с левой ноги.

Конечно, проблемы единства и системной целостности мира не могут вызвать столь массового интереса, как проблемы ценностной философии, дающей рецепты повседневного существования. Однако сравнительный «недостаток аудитории» компенсируется в данном слу­чае ее «качеством», поскольку целостный взгляд на мир интересен прежде всего профессиональным ученым, является для них важным общеметодологическим ориентиром.

Все дело в диалектике познания, согласно которой понимание частного требует знаний общего, проявлением которого это частное является. Медицина способна помочь отдельному больному лишь в том случае, если ей известны общие признаки поразившей его болезни; расшифровка древних иероглифов требует знания всеобщих законов нормативной лексики и т. д. и т. п.

Именно этим свойством познания определяется полезность научной философии. Подобно тому, как биологи, сопоставляя крохотную инфузорию и огромного слона, ищут общие законы жизни, философия сопоставляет друг с другом живые, неживые и социальные процессы, чтобы обнаружить всеобщие свойства окружающей нас действитель­ности и подсказать ученым точные представления о них.

В самом деле, естествоиспытатели и обществоведы изучают объекты и процессы, свойства и состояния, связи и отношения социальной жизни, живой и неживой природы. Но кто ответит на вопрос: а что такое «объект вообще» в отличие от «процесса вообще», чем отличаются свойства объектов от их состояний, что такое связи в отличие от отношений?

Кто подскажет физику, изучающему причинно-следственные связи в микромире, каковы всеобщие признаки причинности как типа связи между явлениями нашего мира? Кто сориентирует биолога, который стремится классифицировать живые организмы, рассказав ему о прин­ципах такой классификации —универсальных законах соотношения общего, особенного и единичного, полемике «номиналистического» и «реалистического» подходов в этом вопросе? Кто скажет историку, существует ли в социокультурном мире законосообразность явлений, сопоставимая с законами природы, универсальны ли принципы детер­минизма, в чем специфика их проявления в обществе? Возможно ли познать историю, в которой отсутствует даже намек на правильную повторяемость событий, творимых совершенно свободной, казалось бы, человеческой волей?

Именно философия отвечает на эти вопросы, именно она подска­зывает ученым всеобщие принципы различения существенного и несущественного, необходимого и случайного, возможного и действи­тельного, классифицирует формы законосообразности, типы направ­ленного изменения в мире, определяет субстанциальную специфику различных «царств бытия», принципы их взаимопроникновения, вы­ясняет критерии истинности научных суждений и пр.

Эти и подобные проблемы, выходящие за рамки конкретных наук, с необходимостью встают перед каждым ученым. Конечно, он может ограничиться своим собственным, «интуитивным» представлением о всеобщих свойствах действительности, выступить в качестве «сам себе философ». Однако опыт науки свидетельствует об ошибочности такой позиции, ведущей нередко к серьезной путанице в важных вопросах, когда физики путают вероятность и случайность, биологи смешивают особенное и отдельное, историки отождествляют необходимость и неизбежность и т. д.

Как и во всех других областях человеческой деятельности, диле­тантский подход к сложнейшим проблемам редко оказывается успеш­ным. Профессиональная философия, выступающая в качестве «критики» научного опыта, анализа его исходных оснований, не может быть заменена ничем. Она полезна и часто необходима ученым — естественно, за исключением тех прискорбных случаев, когда «дурная» философия пытается подмять под себя науку, диктовать ученым кон­кретные ответы на конкретные вопросы (как это было в нашей стране во времена гонении на генетику, запрета кибернетики и прочих идеологических бесчинств).

Нетрудно видеть, что названные нами проблемы лежат в пределах научного, а не ценностного взгляда на мир, укладываются в каноны научного мышления. Это не означает, конечно, что «рефлективная» философия вполне подобна частным наукам и не имеет никаких существенных отличий.

Последние несомненно существуют и к их числу мы относим неиз­меримо большее, чем в конкретных науках, число «тайн», т. е. таких проблем познания, которые, вызывая правомерный исследовательский интерес, не поддаются исчерпывающему научному объяснению.

Именно этот факт используется некоторыми философами «антисциентистского» крыла, которые, с одной стороны, полагают, что философия может и должна выходить за рамки «долженствования». рефлектировать сферу сущего, а с другой — убеждены в том, что такое познание лежит за рамками парадигм научности.

Увы, проявления взаимной агрессии в отношениях между различ­ными ветвями философии далеко не редки. Так, многие сторонники «эпистемной» парадигмы нередко изощряются в филиппиках по адресу «софийной философии», полагая, что «подлинная» философия не адресуется любителям туманной словесной эквилибристики или про­фанам, которых обстоятельства личной жизни подвигли на доморо­щенные поиски ее «смысла». Ее положения адресованы сис­тематически мыслящим специалистам и требуют подготовки не мень­шей, чем положения ядерной физики или синергетики. Чтобы убе­диться в этом, говорят «сциентисты», попробуйте растолковать профану кантовское отличие трансцендентности от трансценденталь­ности или гегелевское понимание субстанции. Сделайте это, и вы поймете все отличие между забавами «антисциентизма» и серьезной интеллектуальной работой, необходимой для изучения подлинной философии. Вы поймете тот своеобразный принцип «экономии мыш­ления», который составляет тайную подоплеку «антисциентизма», поскольку его адепты нередко обращаются к афоризмам Ницше и прочим «философским развлечениям» лишь потому, что не в состоянии осмыслить ни одного параграфа из «Науки логики» великого Гегеля.

Столь же бескомпромиссно ведут себя многие сторонники ценно­стного понимания философии, которые стремятся опровергнуть саму возможность «научной философской работы» 31 .

В действительности речь должна идти о самом тесном сотрудниче­стве между различными ветвями философии, что позволило бы реали­зовать кантовский идеал философствования, ответив людям на три главных вопроса: «что я могу знать?», «что я должен делать?», «на что я могу надеяться?» Важно лишь, чтобы проблемы рефлексивной фи­лософии не решались на основе ценностных предпочтений, а валюативная философия не выдавала бы себя за научно обоснованную истину, претендующую на объективность и единственность.

Иными словами, речь не должна идти о взаимопересечении философ­ских традиций, что вовсе не исключает их взаимодополнения. В самом деле, научное суждение о мире не обязано избегать ценностных миро­воззренческих выводов 32 . С другой стороны, любое ценностное суждение о мире обретает подлинную весомость лишь том случае, если основыва­ется на знании объективных свойств оцениваемого явления.

studfiles.net

Новый взгляд на основы философии.

Основной вопрос философии.
Определение материи.
Три закона философии.

Философия зародилась как наука обобщённых законов развития природы и общества. Причём таких законов с помощью которых можно рассчитать происходящие процессы во времени, фактически предсказать, что может произойти в будущем на основе анализа процессов в настоящем. Сегодня философия как наука ушла со своего истинно предназначенного ей пути. Философия превратилась в науку множества терминов, пытающихся описывать природу и общество. Причина такого ухода в сторону состоит в неверном определении и истолковании основ философии:

а) неполное определение материи, данное В.И. Лениным (материя дана нам в ощущениях);

б) неточная формулировка трёх законов философии и соответственно не совсем верное их истолкование.

В результате получили, что философия как наука о развитии природы и общества не может дать ответы на ряд вопросов. Например:

— какой должна быть оптимальная модель развития человеческого общества, чтобы прогресс в развитии был максимальным, а жизнь людей становилась с каждым днём лучше;

— какой из путей развития общества является более прогрессивным (капиталистический, социалистический или какой-либо другой) и какой из путей даёт наименьшие потери самого общества (войны, голод, болезни).

Для того, чтобы дать полные ответы на все подобные вопросы и указать оптимальный путь развития вернёмся к основам философии и сформулируем законы, чтобы они действительно стали обобщёнными, простыми и понятными каждому. Начнём с определения материи. Определение данное В.И. Лениным имеет два основных недостатка:

первый: на сегодняшний день видно, что чувства и ощущения у разных людей отличаются и во многом зависят от способностей самих людей;

второй: состояние и свойства материи не зависят от способностей человека. Человек сам есть частица материи.

Определение материи должно быть не только обобщённым, но ещё и относительным между микро и макромирами.

Новое, предлагаемое определение материи: совокупность микромиров есть материя мира и, соответственно, совокупность миров есть материя макромира.

Из данного определения материи получаем основное свойство миров – все миры подобны между собой по своему строению и своим свойствам. Данный факт подтверждает предложенная планетарная модель для описания строения атома. Кроме того, можно сделать предположение о наличии двуядерных атомов по аналогии с Солнечными Системами, имеющими два Солнца. В результате получим дополнительные элементы в таблице Менделеева.

Новое определение материи является обобщённым настолько, что вопрос о первичности идеи и материи просто становится бессмысленным, так как идея микромира в совокупности входит в состав материи мира и, соответственно, идея мира в совокупности входит в состав материи макромира. В отдельно взятом мире, идея и материя по отношению друг к другу являются противоположностями, но по отношению к миру высшему они являются его составляющими.

На основе вышесказанных рассуждений получаем, что всё гармонично сотворённое в Природе имеет два начала подобные друг другу внешне и внутренне, но противоположные по своему предназначению. Получили второе свойство миров – миры состоят из противоположностей. Это значит, что мир и антимир дополняют друг друга, а в совокупности могут образовывать новый макромир.

В развитии общества основными противоположностями являются капитализм и социализм (рыночная и плановая способы экономики).

Материалистическая диалектика и религия также являются подобными друг другу противоположностями, пытающимися дать словесное обобщение миропониманий, и называют самое простое словесное обобщение истиной. Материалистическая диалектика и религия заполняют словесными обобщениями то пространство, которое на данный период времени не объяснено физическими явлениями и не описано математическими формулами.

Перейдём к рассмотрению обобщённых законов философии.

Существуют три закона, с помощью которых можно рассмотреть и проанализировать все процессы в Природе.

Первый закон философии — это закон о самих противоположностях. Борьба противоположностей быть не должна, так как она приводит к гибели самих противоположностей вместо того, чтобы развиваться в гармонии и дополнять друг друга. Единство противоположностей состоит в гармонии развития противоположностей. Значит более верная и миролюбивая формулировка первого закона философии должна быть следующей: закон единства и взаимопроникновения противоположностей.

Если слово “Мир” понимать как мирное сосуществование противоположностей, то древнейшая фраза: “Мир покоится на трёх китах” (от автора: “на трёх законах философии”) – имеет глубокий философский смысл.

Перейдём к рассмотрению второго закона философии – закона о переходе количества в качество, качества в количество.

Для того, чтобы понять смысл и работу этого закона нужно немного знать теорию образования вихревого движения, то есть движения по замкнутому кольцу. Движение по замкнутому кольцу самое устойчивое движение в Природе. Основным свойством движения по замкнутому кольцу является создание потока сквозь само кольцо, причём потока замкнутого. Получаем, что движение по замкнутому кольцу порождает подобное движение по аналогичному кольцу, но только кольца расположены таким образом, что каждое из них проходит через центр другого. Получаем, что цепочка из колец есть хорошее наглядное пособие для понимания перехода количества в качество, качества в количество. Достаточно представить, к примеру, что чётные кольца это движение количества, а нечётные – движение качества. Учёные, которые пытаются представить электромагнитное поле в пространстве и распространение электромагнитной волны, могут попробовать применить модель замкнутых колец – переход кольца электрического в кольцо магнитное, магнитного в электрическое, и провести соответствующие расчёты.

Более обобщённая формулировка второго закона философии будет следующей: закон процессов взаимоперехода противоположностей.

На основании второго закона можно сделать замечательный вывод о модели развития общества. Модель развития по «раскручивающейся спирали» не верна.

Развитие происходит по замкнутым кольцам – расширяющимися, сужающимися и переходящими друг в друга. Развитие общества зависит от самого общества и от выбора пути жизни в Природе. То, что будет происходит с самим обществом, можно рассчитать, достаточно определить начальные условия и путь движения – путь перехода по замкнутым кольцам. Уменьшение диаметра последующего кольца говорит о замедлении движения по кольцу предыдущему, а в случае полной остановки движения – последующего кольца вообще не будет.

Рассмотрим третий закон философии. Формулировка “отрицание отрицания” является очень узкой по смыслу, поэтому сразу предлагается новая, более обобщённая и понятная: закон подобия и взаимосвязи микромиров и макромиров и процессов в них происходящих.

Этот закон можно назвать законом “Мира и Любви”. Если отрицать или переделывать в каком-либо мире или процессе любовь в зло получится, что зло уничтожит само себя и соответственно, мир или процесс в котором оно происходит. Уничтожив один мир или процесс, уничтожим переходные процессы, как между мирами, так и между самими процессами.

Зная теперь основы философии,
попробуем дать характеристику жизни общества.

Самое дорогое, что есть на планете Земля это труд и творчество Человека, как Создателя и Созидателя, как преобразователя свойств материального мира. Но человек создал эквиваленты труда: деньги, акции и т.д. Человек организовал способы перераспределения труда посредством эквивалентов, и назвал это бизнесом.

Деньги не делают деньги. В природе нет перехода количества в количество, только через переход в качество – труд человека. При насильственном нарушении гармонии процесса – низкая зарплата производителя и высокая прибыль распределителя – может произойти разрушение самого процесса.

В принципе, чем больше роль денег в общении между людьми, тем меньше они трудятся и творят своими руками материальный мир. Это приводит к остановке производства в целом и гибели человечества, в общем. На языке философии получается, что предыдущее кольцо не порождает последующее, а это значит, что движение на предыдущем кольце тормозится и останавливается.

Список вопросов для возможных последующих обсуждений:

— труд и деньги как две противоположности в развитии человеческого общества;

— капитализм и социализм как две противоположности развития человеческого общества;

— описание модели развития общества и характеристика видов деятельности человека;

и как вывод получим, что:

— деньги являются ТОРМОЗОМ развития человеческой цивилизации;

— а утверждение, что: «торговля является двигателем прогресса» требует тщательного исследования поскольку прогрессировать может всё что угодно и даже самое страшное ЗЛО;

Научный эксперимент «Разум и Мы»:

Минимальный бесплатный «Комплект для желающих научиться видеть сновидения» можно скачать (предварительно открыв в новом окне в большем формате) и распечатать самостоятельно:
1) лист формата А4 горизонтальный, печать с двух сторон: одна сторона — это обложка брошюры «Устав Подростка» выпуск первый, другая сторона — это «Философская модель технического устройства человека» формата А5 и «Герб Мира и Любви» формата А5 (желательно в цвете, можно распечатать в любом фотосалоне)
2) вкладыш можно распечатать в формате А5 — это информационный листок со страницы 6 брошюры «Устав Подростка, выпуск первый«.

Минимальный бесплатный комплект
для желающих научиться видеть сновидения:

www.ystav.su